В начале шестого Алексей все же заснул, организм изнемог от стресса, от нервозности, от мыслей о возможном кошмаре. Проспал мужчина несколько часов и успел увидеть кошмар не менее ужасный, чем тот, что он себе воображал. Долго, нудно и во всех подробностях ему снилась собственная квартира, каждый сантиметр которой был грязным, вонючим, не поддавался очистке. Даже во сне он чувствовал гнетущую безысходность, снова и снова протирал пыль, мыл полы, отбеливал ванную и раковину, начищал до блеска унитаз, избавлялся от всего мусора в доме (во сне он почему-то мог себе позволить выйти в коридор, спуститься на лифте и даже выйти во двор, где стояли мусорные баки). Он проветривал, использовал все моющие средства, какие имелись, применял духи и ароматические свечи, но ничего, абсолютно ничего не мог поделать с просто убийственной вонью по всей квартире. Помойкой несло из каждого угла: тухлые яйца, прокисшие овощи, завалявшаяся бумага, сырость, гарь, грязное белье, все эти отвратительные запахи будто въелись в ноздри и ни на секунду не оставляли его. Весь сон был днем сурка, в котором повторялась каждая ужасная мелочь – и груды мусорных пакетов, которые полностью заполонили балкон, и мухи, которые облепили эти пакеты, и грязный до невозможности пол, разлитые и разбросанные по всей квартире остатки напитков и еды. Самая настоящая свалка, только не снаружи дома, там, где всегда страшно, а внутри собственной квартиры, того островка безопасности, который он так тщательно создавал.
Вырваться из липких лап кошмара мужчина смог только ближе к десяти, и как это часто бывало после сна, чувствовал себя еще более уставшим, чем до него. К счастью, наяву все было хорошо, чисто, уютно и вкусно пахло. Все, кроме него самого, так что очередной ритуал умывания и приведения себя в порядок сегодня особенно порадовал Алексея. После завтрака он решил во что бы то ни стало поговорить сегодня с Анастасией Геннадьевной. С психологом, а не начальником. Но как раз для этого пришлось выдумать проблему по работе. Сообщение о том, что в доме отключили интернет, либо действительно подействовало, либо у нее нашлось свободное время.
– Алексей, привет. Когда обещают починить? – видимо, поверила.
– Я соврал. Мне нужна помощь и очень срочно, – голос его был виноватым.
– Так ты сможешь сегодня работать? – выгода интересовала Геннадьевну больше, чем проблемы пациентов.
– Да, конечно! – ляпнул он. Нужно было сказать, что без ее помощи он не справится, но было уже поздно.
– Ох, как хорошо. Чуть было не напугал, – радостно ответили на том конце провода.
– Но помощь мне и правда нужна, Анастасия Геннадьевна. Пожалуйста, – мужчина вложил в интонацию столько мольбы, что отказать ему в консультации она бы не посмела.
– Хорошо, хорошо. У меня как раз есть время прямо сейчас, – она медленно выдохнула и вдохнула, помолчала несколько секунд и уже совершенно другим тоном спросила: – Что беспокоит тебя больше всего?
Алексей рассказал все: и про новую фобию, которая появилась не так давно, про визит полицейского, про протечку в ванной, про видение грязной комнаты наяву. Умолчал только о снах. По мнению Анастасии Геннадьевны, именно в них кроется разгадка всех его страхов, она много раз говорила, что ему нужно «досматривать сны до конца, а проснувшись, анализировать, что в них правда, а что нет». Но пациент категорически не хотел обсуждать то, что ему снилось, и тех, кто ему снился. О родственниках он не упомянул ни разу, сколько бы врач его не уговаривала. Она даже пробовала гипноз, но после сеанса сообщила, что ничего не вышло: Алексей без устали рассказывал о том, чего боится, а на все вопросы о родственниках и детстве просто молчал.
– Может, все-таки расскажешь мне, что тебе снилось в последнее время? – вкрадчиво спросила Анастасия Геннадьевна.
– Нет, – тихо ответил Алексей. Самое безапелляционное «нет» в практике врача. Спокойное и почти без эмоций, и никакие уловки не помогали зацепиться за возможные «почему нет», «почему ты злишься», «почему ты расстроен», «почему ты не хочешь об этом говорить».
– Хорошо. Расскажи, что из перечисленного тобой пугает тебя больше всего?
– Что кому-то понадобится войти в мою квартиру. Полицейским, или соседям, или ремонтной бригаде, – это была чистейшая правда. На данный момент именно это до ужаса страшило Алексея.
– А если они к тебе придут и попросят войти, ты им откроешь?
– Нет! Вот уж точно нет!
– А если они захотят выломать дверь. Думаешь, у них будут для этого веские причины?
– Наверное, нет. Я ведь буду против и запрещу им.
– Я думаю, что без твоего согласия они точно не будут ломать дверь. Верно?
– Конечно! Да они и не смогут ее сломать, она ведь суперкрутая, противоударная, с защитой от взлома и так далее.
– Видишь. Бояться нечего, – самым добрым и умиротворенным тоном на свете ответила Анастасия Геннадьевна.
– Да, точно. Бояться нечего, – расслабленно повторил Алексей. Он несколько раз медленно вдохнул-выдохнул и почувствовал, как страх отступает.
– Спасибо.
