Сын пробурчал еще что-то нечленораздельное, но направился к бассейну. Джеймс перевел взгляд на Джул и на секунду замер. На руках у его дочки с довольным видом сидело серое облезлое чудовище.
– Джул, солнце, отпусти кису. Мама же запретила ее трогать, – мягко, но настойчиво произнес он.
– Я не брала. Он сам на меня запрыгнул. Честное слово, пап, – ответила она, ставя кота на лапы.
Он в ответ недовольно мяукнул и начал тереться у ее ног.
– Можно мне его оставить? Он такой хорошенький, – спросила дочь, с надеждой посмотрев на Джеймса.
Он взглянул на нее, потом на облезлого кота и покачал головой. В глазах Джул появились слезы. О боже, почему с детьми так сложно?
– Вот он! – услышал Джеймс крик, от которого серый кот сразу дал деру.
К ним заспешило несколько служащих во главе с полной женщиной.
– Где этот серый прохвост? – с одышкой спросила она.
– Убежал в ту сторону. – Джеймс указал направо.
– Вот ведь. Надоел уже. Как только он сюда вход находит? Все щели миллион раз заколотили уже, – произнесла она и заспешила дальше.
Джеймс присел на лежак. Теперь и ему можно немного отдохнуть. Взгляд упал на часы, и он чуть не застонал. Уже пора было собирать детей и идти на обед.
Остаток дня прошел так же шумно, как и его начало. Дети кричали, веселились и ругались, чем полностью измотали Камиллу с Джеймсом. Между обедом и ужином они с семьей решили прогуляться по территории, но Тони почти сразу упал на асфальт, ободрал коленку и залился ревом, поэтому они вернулись в номер, где Адам сел за приставку, Сэм за оригами, а Фред за скрипку, издающую поистине адские звуки. К моменту отбоя голова у Джеймса раскалывалась от боли. Если так будет продолжаться целую неделю, то он рисковал сойти с ума. Отдыхом и восстановлением сил тут даже не пахло.
Утром его разбудил настойчивый стук в дверь номера. Он кое-как продрал глаза и понял, что на улице едва рассвело. Кому что понадобилось в такую рань?
– Открывай, темнокожий уродец! – услышал он противный голос за дверью, поморщился, открыл и сверху вниз уставился на заплывшего жиром мужчину, лицо которого покрылось красными пятнами от злости.
– Чем могу вам помочь? – сухо, но вежливо спросил Джеймс.
– Скажите вашим личинкам вернуть мне часы, иначе я обращусь в полицию! – рявкнул он.
Его грубость больно кольнула Джеймса, и ему пришлось приложить много сил, чтобы не показать этого. Краем глаза он заметил, что дети в пижамах вышли на звук ругани из комнат. Джул крепче ухватилась за ногу Камиллы, с опаской поглядывая на агрессивного мужчину.
– Во-первых, прекратите кричать. Вы пугаете моих детей. Во-вторых, в полицию идти не надо. Позвольте представиться – Джеймс Фонит, сержант полицейского участка Сент-Ривера, – процедил он, сбив спесь с побледневшего вдруг мужчины. – В-третьих, с чего вы взяли, что мои дети вас обокрали?
– С того… – Мужчина чуть не задохнулся собственными словами, а потом вновь покраснел от злости. – С того, что они все утро вертелись у моих пропавших часов в бассейне.
Джеймс раздраженно вздохнул.
– Это не доказывает их вину. Вы запросили записи с камер наблюдения? – уточнил он.
– Конечно, я же не совсем идиот! Нет там ничего. Тупая прислуга лишь руками развела, мол, они ответственности не несут. Тоже мне элитный курорт! Я, чтоб вы знали, знаменитый критик. Я им теперь такую рецензию накатаю, что больше никто сюда никогда не приедет, – продолжил орать незнакомец.
– А если мы найдем ваши часы, то вы смените гнев на милость? – вдруг тихо, но уверенно спросил Сэм.
Мужчина опешил и с интересом посмотрел на него.
– Я завтра утром уже уезжаю, если успеете их найти до этого момента, то я, так и быть, не буду ничего писать. – Он развернулся, после чего сухо попрощался и ушел.
Джеймс закрыл дверь, потер виски руками и посмотрел на старшего сына, решившего поиграть в героя ради девушки. Бог с ним, Джеймс и так собирался расследовать это дело хотя бы ради оправдания их собственного доброго имени. Можно совместить приятное с полезным.
– Вам точно нечего мне сказать? – строго спросил он.
Мальчишки дружно покачали головами, а Джул спрятала лицо в сорочке Камиллы. Странная реакция дочери его напрягла. Джеймс подошел к ней и сел на корточки. Сердце у него опустилось от волнения. Не могла же она действительно своровать часы?
– Джульетта? – позвал он ее.
– Я не брала часики, пап. Честно-честно, – залепетала она.
– Но ты знаешь, куда они делись? – спросил он.
Джул подняла голову с глазами, полными слез, и кивнула.
– Я сказала ему, что это плохо, но он не послушал, – ответила она.
– Кому ты это сказала?
Дочь активно замотала головой.
– Это плохой поступок. Его накажут, если кто-нибудь узнает. Я не ябеда!
