«Я обречена… обречена», — стучала кровь в ее мозгу. Стараясь не издавать ни звука, она забилась в пыльный темный закуток под лестницей, вдруг вспомнив, что когда-то уже пряталась в этом самом месте. Да!.. Это было очень-очень давно…
«Мы играли в прятки, и я пряталась в этом самом месте! — осознание своей беспомощности и безысходности кинжалом пронзило Камиллу. — Он знает… Он найдет меня!»
Сердце стучало так, что было слышно в соседнем квартале, а дыхание срывалось, и она прижала ладонь ко рту, чтобы дед, уже подкрадывающийся к тому месту, где она сидела, согнувшись в три погибели, не услышал ее… Тут Камилла увидела, как Сергей Степанович замер на месте. Она понимала, куда он смотрит — на поблескивающий замок на решетке, закрывающий вход в подвал; по ее спине медленно стекла вниз холодная капелька пота.
«Прости меня, малыш», — с горечью подумала она, уже прощаясь с жизнью, как вдруг… Разочарованно чертыхнувшись, Сергей Степанович двинулся вверх по лестнице, даже не догадавшись зайти в заветный уголок.
«Он не вспомнил?!» — вихрем пронеслось у нее в голове, когда от внезапно нахлынувшего и затопившего ее с головой облегчения перед глазами застыла темная пелена беспамятства.
На следующее утро Тимур поднял вверх дном всю клинику, отчаявшись найти жену. Камиллы не было нигде, хотя ее вещи остались на месте, и он уже начал нервничать: что-то здесь было не так. Кое-что случилось этой ночью, и кто знает, насколько это было серьезно.
— А вы смотрели под лестницей? — подал идею Сергей Степанович, после нескольких часов бесплодных поисков.
— Простите, конечно, но зачем Камилле сидеть там? — удивился Тимур. — Нет, мне кажется, что ее нет в здании. Куда она могла пойти ночью, ничего с собой не взяв, и главное — зачем?
— Наверно, ее что-то напугало. Или кто-то...
— Дежурившие медсестры на всех этажах сказали, что все было спокойно.
Тимур не мог знать, что одна медсестра, конечно, слышала крики в коридоре посреди ночи. В тот момент, когда она развлекалась на диванчике в сестринской с медбратом, с которым недавно закрутила роман, кто-то рвался в запертую дверь, но... когда оба выскочили в коридор, чтобы посмотреть, что там стряслось, за дверью уже было пусто. Утром, когда начались поиски таинственно пропавшей посреди ночи девушки, эта медсестра решила сказать, как все остальные, что ничего не видела и не слышала. В конце концов, запоздалая информация уже вряд ли могла бы чем-то помочь следствию, а репутация ее была бы подмочена.
И каково же было всеобщее изумление, когда Камиллу нашли именно под лестницей, без сознания, босую, в одной тоненькой больничной пижаме на холодном пыльном полу.
— Как вы догадались? — бросаясь к девушке, на ходу выдохнул спускающемуся вслед за ним Сергею Степановичу Тимур.
— Никак! Когда Камилла была маленькая, то часто там пряталась от меня, вот я и подумал...
Когда Камилла только открыла глаза, Тимур сразу почувствовал: что-то не так. Она смотрела на него, как на чужого.
— Все хорошо, девочка?
— Да, Тимур, спасибо, — ответила она, не смотря ему в глаза.
— Ты помнишь, что случилось ночью, почему ты здесь оказалась?
—Нет, я ехала на машине, за мной кто-то гнался, меня преследовали, хотели убить...
В груди у Тимура похолодело от неясной догадки. Неужели?..
— Но ведь это было несколько месяцев назад, Камилла.
— Да нет же, это было только что, почему я здесь?
— Мы не знаем, ты должна была лежать в палате. Что еще ты помнишь? Ты помнишь, кто я?
— Конечно, я узнаю всех, не смотрите на меня так! Со мной все нормально.
— Тебе надо отдохнуть, милая, пойдем, я провожу тебя, — ласково пробормотал дед и, взяв Камиллу под руку, повел в палату. Тимур смотрел им вслед, не двигаясь с места, ощущая, как земля медленно уходит из-под ног, стены вокруг шатаются и ломаются, а перед глазами расплываются все очертания...
Тимуру показалось, что сбылся один из его самых пугающих ночных кошмаров. Все то счастье, что он пережил с ней за эти месяцы, стерлось, и остался только чистый белый лист. Камилла была в шоке, когда дедушка сказал ей, что теперь Тимур ее муж. Все это казалось розыгрышем, неудачной глупой шуткой, но… Чем больше она узнавала о том, что произошло за эти недели, тем сильнее она приходила в замешательство. Та Камилла, что очнулась после аварии, вела себя неадекватно. Она забыла о своей семье, родных, обо всем, только чтобы быть с Тимуром. Камилла испытывала жгучий стыд, когда дед все это ей рассказывал с добродушным смехом.
— Ты разве не осуждаешь меня? — осторожно спросила она, готовая полностью спрятаться от мира под одеялом.
— А за что, собственно, тебя осуждать? — Дед погладил ее по голове, как маленькую. — За то, что ты влюбилась? Я уже немало повидал и понял одну вещь: нельзя запрещать любить. Тем более своим детям. Это все равно к хорошему не приведет, и я убедился уже в этом, когда обрек сына на страдания...
