Камилла попросила его позвонить маме и, когда осталась одна, откинулась на подушки и задумалась. Она замужем, а это значит, что ее тело уже знает, что такое мужчина, что такое Тимур... это значит, что она уже не девственница, и должна знать, каково это, когда его любовь растекается внутри ее естества горячей обжигающей лавой... Почему Тимур не приходит к ней? Может быть, ему тоже стыдно? Она и не догадывалась, что ее супруг не нашел в себе сил, чтобы увидеть ее, и до конца дня сидел у себя в кабинете, схватившись за голову и никому не открывая. Зато Марина, едва услышав радостную новость, не замедлила появиться в клинике — она прибыла буквально через сутки. Понимая, что ситуация благоволит и все козыри у нее на руках, она начала сеять в душе дочери сомнения по поводу честных намерений ее муженька, пыталась убедить, что Тимур искал лишь денег от брака с ней. Поэтому Камилла даже не захотела разговаривать с ним, когда он, наконец, решился предстать перед ней; она твердо решила вернуться вместе с матерью в Австралию... она так и сделала, даже не попрощавшись с ним, полностью уверенная, что мама говорит правду и Тимур ею воспользовался, поэтому свадьба и была такой скоропалительной и тайной. И именно по этой причине ее семья была против этого союза. Для Лидии вообще сложилось все прекрасно: ей опять повезло, хоть на мгновение ей показалось, что все пропало, но... эффект гипноза еще держался. Пока. Она понимала, что так будет не всегда, но, по крайней мере, ей удалось выиграть немного времени.
— Что, дорогой, переживаешь о своих так и не обретенных миллионах? — с издевкой осведомился вездесущий Коромыслов, как всегда подкравшийся к Тимуру сзади, когда тот возвращался в свой кабинет с обхода. — Малышке Камилле ты теперь даром не нужен, так что придется остаться с тем, что есть.
— Уж поверьте — это немало, — язвительно отозвался Тимур, медленно обернувшись. — И я женился не для того, чтобы преумножить свое состояние, которому и без того уже некуда расти. — Он заметил, как передернулось худощавая скуластая физиономия профессора, украшенная глуповатыми усиками и интеллигентными очками в тонкой оправе. Коромыслов был родом из бедной семьи, пробился в столицу из какой-то глухой деревушки с никому не известным названием и все кичился тем, что получил звание профессора в достаточно молодом возрасте. Разумеется, его не могло не бесить, что Тимур, и пальца о палец не ударив, чтобы добиться денег и положения в обществе, тем не менее, получил все, о чем только можно мечтать. С каждым годом Коромыслов из «самого молодого профессора кафедры» все больше и больше превращался в завистливого сухонького старикашку, смотря на более удачливых молодых амбициозных юношей, отлично слаженных, с яркой индивидуальностью и харизмой. Раньше Тимур не понимал этого, а теперь вдруг словно узрел подноготную этого гадкого и тщедушного мужичка. Презрительная усмешка его бывшего студента, ныне смотрящего на него без капли уважения, сверху вниз, совершенно взбесила профессора.
— Прекрати ухмыляться, сосунок! — выпалил Коромыслов, сжав руки в кулаки, мигом потеряв лживую личину приличного уважаемого человека.
— А то что?
С неожиданной прытью профессор схватил Тимура за грудки и буквально припечатал к стенке.
— А теперь слушай меня, кусок дерьма, — нестерпимо дыша на него луком и яйцами, разъяренный Коромыслов вплотную приблизил свой нос к его лицу. — Мне надоела твоя тупая рожа, и я вообще не понимаю, как такое никчемное существо пролезло в медицину. Уж я-то, со своей стороны, сразу заметил, какое ты ничтожество, и сделал все от меня зависящее, чтобы преградить тебе дорогу. Людишкам вроде тебя не место среди серьезных и уважаемых деятелей, понял? — Тимур в ужасе смотрел на этот истерический припадок, даже не пытаясь возразить. Люди вокруг уже начали поглядывать на двух врачей, устроивших потасовку прямо в больничном коридоре.
— И чтоб ты прекратил тянуть свою смрадную ухмылочку, сообщаю тебе, что я трахал обеих твоих матерей — и родную, и приемную! Ха-ха-ха! Ну, как тебе новость? Приятно, верно?
Тимур испытал неописуемое отвращение, но что-то в этих злобных, лихорадочно поблескивавших под очками глазках сказало ему, что он не врет. Это было ужасно, но... Коромыслов говорил ему правду. Тот продолжал разглагольствовать, нагло ухмыляясь, но Тимур, будто оглушенный, мог различить только отдельные слова: он встречался с Ольгой… она была его невестой… а потом ее изнасиловали, и она стала ему не нужна…
— Так что не думай, что тебе удастся выбраться чистеньким из всей этой истории, — победно пропел он, плавно отпуская Тимура. — Увидимся, когда ты уже будешь свободным, разведенным мужчиной! Адьос, амиго!
— Скотина, — бросил ему вслед Тимур, но тот даже не оглянулся, чувствуя себя полноправным победителем.
Кирилл в это время, отвлекшись от сумасшествия последних дней по поводу найденной под лестницей сестры, смотрел на Диану из смотрового окошечка, едва касаясь дрожащими пальцами стекла.
— Ты поправишься. Ты очнешься. Ты встанешь. Все будет как раньше.
