Петр выудил откуда-то небольшую прозрачную пластинку. Она негромко стукнулась о столешницу и исчезала. Взглянув на оторопевшего подопечного, Петр жестом ловкого циркача провел по гладкой поверхности ногтем, и пластинка снова возникла между его пальцами.
- Хемо-оптическая система наведения. Датчик указывает на мишень, оптика осуществляет прицеливание. Ты говорил, Лео одолжил тебе куртку?
Ормат чуть заторможено кивнул.
- Человека бы это, конечно, не обмануло, а вот у робота случился конфликт приказов. Оттого он и попытался подстрелить две мишени одним выстрелом, чем подтвердил правдивость известной поговорки. Остальные одиннадцать зарядов с большим рассеиванием попали в наружную стену.
- Остальные одиннадцать? – дрогнувшим голосом повторил Ормат.
- А ты думал, - улыбнулся Петр. – После стрельбы робот с чувством выполненного долга самоликвидировался.
По столешнице звякнула оплавленная чешуйка красноватого металла.
- Из случившегося можно сделать два вывода. Первый, - великан строго поднял палец, - убийца хочет поразить только определенную цель. Иначе к этому датчику добавился бы заряд взрывчатки.
От этих слов Ормат передернуло, улыбка гиганта стала до отвращения ласковой.
- Второй – наш убийца в отчаянии.
- Ормат, ты слушаешь меня? – толчок в бок выдернул его из воспоминаний.
- Да, конечно, ты что-то говорил насчет денег.
- Можно и так сказать, - сдерживая смех, произнёс Лео. - Я говорил тебе, что эти знамена – из перьев гигантского радужника. Даже когда их делали, каждое перо стоило десять империалов, а уж сейчас, когда радужников не видели несколько тысячелетий, им и вовсе нет цены.
Выпятив губу, Ормат многозначительно кивнул. Он с удовольствием заперся бы в своей комнате, но Петр, бину его побери со всеми потрохами, приказал вести себя, как обычно. Вот и пришлось идти любоваться красотами.
Они стояли перед величественным фасадом одного из главных зданий дворца. В обычные дни здесь было почти безлюдно, но сегодня все кипело предпраздничной суетой. Две огромные статуи воинов, высеченные из желтоватого камня, блестели на солнце, как глыбы подтаявшего масла.
В руки каменных исполинов вложили титанические древка, с которых свисали огромные знамена, сочно блестевшие выложенными из разноцветных перьев символами древних аристократов. Под ветром полотнища мягко шуршали, поглаживая каменные узоры старинной брони.
«Действительно красиво, - мимоходом подумал Ормат, - никогда в жизни не видел таких глубоких цветов, и знаки кажутся объемными и даже шевелятся, хотя никаких проекторов и в помине нет. Как там сказал Леомир – десять империалов за перо?»
Он потер бровь, ткань подаренных Лео перчаток холодила кожу. Ормат уже устал удивляться богатству дворца. Петр говорил, что на четыре империала можно шиковать полгода. Сколько тут перьев? Тысячи?
- Каждое знамя состоит из более чем двух миллионов перьев, - раздался над ухом голос Лео.
Оказывается последний вопрос он задал вслух. Молодой князь лучился такой гордостью, словно всех этих несчастных радужников он ощипал собственными руками.
Ормат покачал головой. Предположим, надергает он себе пару перышек, и дальше что будет делать? Обратно во дворец понесет продавать? Это ж, как говорится, бесценные сокровища, почти такие же важные, как княжеский венец. Да уж бесценные, в прямом смысле деньги на ветер.
Знамя выгнулось, дикий олень какого-то забытого всеми семейства пригнул голову и со следующим порывом ветра попытался спрыгнуть и затоптать наглеца за дерзкие мысли.
Хотя работа, конечно, хорошая.
- Лео, как я рад тебя видеть!
Ормат развернулся на каблуках и уперся взглядом в небольшую компанию людей в широких белых рясах. Бывший крестьянин с трудом сдержал проклятие, пока он тут пялился на чудеса, к ним с Лео успела подкрасться целая банда высших иерархов Седой гавани. Впереди – если верить серебряному обручу на голове – величаво шествовал сам Раздвигающий Тучи, из-за его спины, улыбаясь, выглядывал хрупкий светловолосый парнишка.
По слепящему белому плащу Ормат с удивлением опознал самого великого Амаграверона, вроде как начальника всех эти психов. Какие, однако, у его господина важные знакомства. Может, именно из-за этого Гавани потребовался собственные глаза во дворце?
Ормат глубоко поклонился, будто встретил главу своей фамилии. Амаграверон важно кивнул в ответ и перевел взгляд на Лео.
- Вижу, ты уже нашел язык со своим новым Спутником? – заулыбался мальчишка. Ормат ощутил острый приступ раздражения.
«Вольно же поганцу улыбаться, пока другие тут шеей рискуют!»
- Да, у нас все хорошо, - радостно ответил Лео. – Верно, Ормат?
Он еще раз молча поклонился.
Мау попытался отодвинуть плечом стоящего на пути Раздвигающего, но тот упорно не двигался, делая вид, что не замечает усилий воплощения божества. Наконец его святейшеству удалось отвоевать себе небольшую щель, через которую он протянул руку князю, оставаясь в кольце иерархов. Лео осторожно пожал хрупкую ладонь.
