- Настоящее столь богато событиями… - Медовир поболтал в бокале остатки вина, алая жидкость медленно стекала со стенок. - Вот ты, Магнор, переживал из-за якобы своих земель и обвинял меня во всех грехах. Но что бы ты сказал о человеке, который за твоей спиной плетет интриги, нанимает по городам всякую шваль для «решительного дела»… Что бы ты сказал о таком человеке, друг Магнор?
Лицо зеленоглазого князя побелело, а у Даниаса появилось странное сосущее чувство в груди. Он определенно не знал чего-то такого, что обязательно должен был знать, когда готовил эту встречу.
- Друзья, друзья! - страстно и в то же время почти безнадежно воскликнул Роумат. - Мы собрались здесь, чтобы заключить союз. Оставим наши ссоры за порогом.
- Союз, - протянул Медовир, широко раздувая ноздри, - что ж, я верю, что ты хочешь стать моим другом, Даниас. Верю как отцу.
Тяжелый взгляд серых глаз перетекал с лица на лицо.
– И тебе, Амислав, я верю, - названный банкир отчего-то попятился. – Верю, как брату. А вот тебе, Магнор, я не верю совсем.
Сабан выпустил бокал из пальцев и взмахнул рукой. Даниас испуганно охнул, увидев, как шею Магнора пересекла тонкая алая черта. Дальнейшее показалось ему кошмарным, чудовищно замедленным сном.
Бокал неподвижно висит в плотном воздухе, прошедшая точно сквозь искристый ободок багровая капля мрачно темнеет в его сердцевине. Голова Магнора как-то нелепо заваливается назад и остается висеть на тонком лоскуте кожи.
Плачущий звон хрусталя разбил наваждение, банкиры с дикими воплями отшатнулись от ударившего в потолок тугого алого фонтана из перебитых артерий. Взмахнув руками, будто в каком-то жутком танце, тело рухнуло в натекшую темную лужу.
Сабан дернул кистью, разбрасывая страшные алые капли. На миг Даниас увидел плоскость тончайшего клинка.
- Знаете, в древности считалось очень неприличным, если голова катилась под ноги наблюдающим за казнью чиновникам, - задумчиво проговорил Медовир. – Но это требовало от палачей слишком большого искусства и головы стали рубить целиком. Вот уж верно – куда не взглянешь, во всем видишь знаки упадка.
Вдохнув князь, взглянул на дрожащих, покрытых мелкими багровыми капельками банкиров с таким видом, будто только что вспомнил об их присутствии.
– Гадаете, почему на ваши вопли не набежала охрана? Просто им немножечко мешает моя свита. Уж простите за самоуправство. Сам понимаю – веду себя отвратительно. Никаких манер. Явился в дом, разбил посуду, намусорил… Но, как ты очень верно сказал, Даниас, забудем прошлое. Вы, кажется, что-то говорили насчет союза?
- Вообще-то все это произвол, - проворчал Лео.
Закинув руки за голову, он лежал на спине, и смотрел, как сквозь прохладный лиловый сумрак проклевываются первые звезды. Теплая шершавая крыша фургона покачивалась, как спина огромного животного. Сидящий рядом Ормат невесело тряхнул соломенными прядями.
- Высокородный может сажать на своей земле сколько угодно сауды. Может вообще оставить плантации голыми, - ровно проговорил Лео, словно отвечая урок. – Иное было бы нарушением права частной собственности. Но, в любом случае, он должен предоставлять всем своим зависимым людям питание по установленной норме. Я уж не говорю о том, что высокородный в своих владениях обладает только правом накладывать штрафы. Но казни, - он резко стукнул кулаком по загудевшей крыше, - с точки зрения закона – обычное убийство. Я никогда не думал, что дела на планете так запущены, из Палестры все виделось по-другому.
- С высоты все кажется лучшим, чем оно есть, - усмехнулся Ормат.
Лео задумчиво кивнул. Караван проезжал мимо редкого лесочка. Кроны деревьев набросили на фургоны черную дрожащую сеть. Легкий ветерок раскачивал скрипящие ветви, сеть затягивалась, и князю начинало казаться, что течение теней вот-вот подхватит его с крыши и увлечет за собой в пугающую темноту.
Он чувствовал себя очень странно, будто в нем поселились два разных человека. Один – хорошо ему знакомый ученик Палестры. Другой – незнакомец, чей голос он впервые услышал во время того странного происшествия с роботами. Две личности делили его несчастную голову, причем они не только не желали объединяться, но еще и спорили друг с другом.
В другое время Лео страшно бы испугался и побежал жаловаться опытным врачам. Но сейчас… От того,
- Скажи, Ормат, что бы ты изменил на Вилере, если бы получил власть?
- Первым делом? – Ормат пожевал губу. - Сделал бы себя князем и отхватил хорошее имение.
- Ну, это понятно. А что еще?
- Если говорить обо всей планете – избавился бы от сауды. Не понимаю, как это мерзкое растение смогло поработить целый мир – Ормат осторожно потер висок. – То есть, конечно, когда-то паучник был настоящим золотым дном, но сейчас… Едва штаны поддерживать удается. Нужно искать другие пути… Послушал бы нас сейчас кто. Беглый князь и бездомный голодранец планируют переустройство мира.
