Кухня выступала огромным прозрачным пузырем прямо из гладкой скальной стены. Мембрана прозрачных дверей эффектно схлопывалась за входящим, заставив немного понервничать. Такое ощущение, будто нас всех проглотили.
Я вообще заметила: на Шедаре очень любили прозрачность и тщательно избегали твердых предметов. Не удивлюсь, если обнаружу, что и стены тут эластичные. Только боюсь, что это дело вовсе не вкуса, а физической безопасности. Меня навязчиво преследовало острое ощущение обнаженности. Куда взгляд не кинь, отовсюду здесь могут подглядывать.
Я поежилась. Хич, крупная и тяжеловесная фигура которого бесшумно и молниеносно перемещалась по кухне, тут же на меня оглянулся.
Пока я размышляла, послушно застыв на пороге, механик по круглому залу порхал, как ночная огромная птица. Заглянул в каждый угол, даже нашел морозильные камеры, взглянул в их нутро, головой покачал как-то грустно. Родику было велено от меня не отходить ни на шаг. И теперь он стоял рядом, мрачно пыхтел и излучал физически осязаемое недовольство.
Он решил, очевидно, что охранять меня вынужден в наказание за сарказм. Совершенно незлой. Так обижаются дети, если у них забирают игрушки, отправляя читать и писать. Хотя… что-то в нем есть мне пока еще непонятное. Нечитаемая цветовая структура, с которой еще предстоит разобраться
– Одно здесь хорошо, – приближаясь быстро ко мне, Хич зачем-то принюхался. И нахмурился, поджав губы. – Воды предостаточно. Остальное не очень.
– Что в морозилках? – осторожно спросила, подаваясь вперед, и давая понять, что сама бы их содержимое с удовольствием изучила.
Хич отодвинулся пропуская. И даже сопроводил, по дороге включив дополнительное освещение.
– Я понятия не имею, что это такое, – в его голоса ощущались сомнения. – Ты там осторожнее.
Подойдя к огромадному морозильному шкафу, я несколько долгих секунд собиралась с духом, потом взяла себя в руки, выдохнула и потянула тяжелую и непрозрачную дверцу.
Включился автоматический свет, и с ближайшей полки на нас с интересом взглянуло животное. Вполне осмысленно, кстати так. Если замороженные зверушки вообще это могут. Круглая плоская голова, выразительные глаза, инеем не поддернутые, а оттого кажущиеся совершенно живыми, широченная пасть, делавшая выражение морды лукавым.
– Съедобным не выглядит… – рвано выдохнув, я смогла только это сказать.
– Ты сможешь, лиглянка! – Родик ехидно прошептал совсем рядом. – Ты же – жена капитана! Свари нам из этого суп!
– Кто разрешал пост покинуть? – вкрадчиво спросил его Хич, не отводя взгляда от рожи, смотрящий на нас из ледяного нутра морозильника.
– Я запер дверь! – Родик еще и обиделся.
Интересно, как можно ее запереть, эту мембрану. Разве, что заморозить.
Я медленно отступила от морозильного шкафа, его осторожно закрыв. Не стоит тревожить покойников.
Потрясающая ситуация. Я, механик, труп несъедобного зверя, капризничающий подросток и еще пятеро голодных и злых мужиков где-то там… И что с этим делать? Думать, козочка, думать, как говаривала белоглазая Куста.
– А мы точно на кухне? – что-то я уже сомневалась.
– Игореша прислал маячок, – задумчиво произнес Хич. И опустил прочный крюк, висящий на двери морозильника, в запирающую петлю. Очень правильно сделал. Все равно, кроме льда и зверушки там ничего больше не было.
– А свяжись с ним, – раздавать указания тем, кто крупнее, сильнее и выше непривычно и очень волнительно. – Это возможно?
Глянув в видер, Хич мрачно задумался.
– Боюсь, что…
– Тут есть еще одна дверь! – Родик вдруг радостно завопил от порога и нас не дожидаясь, нырнул в открывшийся темный и узкий проход. Который мгновенно за ним и закрылся. Классика жанра.
Хич прошипел нечто нечленораздельное, я громко вспомнила форму шевровой зрелой икры, и мы оба метнулись вперед.
Механик наш оказался намного быстрее, вполне ожидаемо. Никаких дверей в стене не было. Даже намеков.
– Эй! – раздался звонкий голос откуда-то у нас из-под ног. – А тут клево. И жратвы завались. Я, пожалуй, останусь.
– Навечно? – я тоже могу быть ехидной.
– Выходи! – одновременно со мной рявкнул Хич.
– Ой, нервные все какие… – Судя по голосу Родика, опасность ему явно не угрожала. Разве, что разъяренные мы. – Ладонь прижмите к стене слева от входа и сосчитайте до трех. Или справа… я вечно их путаю.
Справа, как оказалось. Вход на кухню был сделан у самой скалы. Получалось, что эта секретная дверца вела нас в вырубленную в камне пещеру. Узкий участок стены беззвучно раздвинулся, пропуская нас внутрь. Хич вытащил нож, им заблокировав вход от закрытия и мягко меня отстранив, скользнул в полумрак впереди. Я медленно двинулась вдоль ближайшей стены, жадно разглядывая открывшуюся картину. Продуктовая кладовая. Прекрасно обустроенная просторная. Длинные, прозрачные (ну конечно же!) стеллажи от пола до невысокого потолка были плотно уставлены полными всяческой снеди цилиндрическими сосудами. Сквозь прозрачные дверцы огромных морозильников виднелись плотные ряды увесистых тушек каких-то зверей, на первый взгляд абсолютно съедобных. И никаких тебе глазок…
