– Пропусти меня, или я выстрелю, – хрипло сказала, понимая отчетливо в ту же секунду, что не смогу. Я скорее себя пристрелю. Даже не помня его, я почувствовала: человек этот – друг. То немногое, что еще была в состоянии чувствовать.
Он назвал меня «Нэрис».
– Зачем? – совершенно спокойный вопрос. – Тебе будет больно.
Правда. И жалость во взгляде. На плазер он не взглянул, будто его между нами и не было.
Я хотела ответить. Пожаловаться, рассказать ему, как потерялась во сне, что мне делают больно, а боли я не умею противиться. Но что-то вдруг изменилось. Раздался тихий хлопок и я совершенно оглохла. Лицо мужчины исказилось, как будто от боли, и он рухнул мне под ноги. Я отшатнулась.
Кровь.
Ее запах заставил меня содрогнуться. Из правой руки выпал плазер. На полу стремительно расползалась кровавая лужа. Мужчина, лежавший у ног, не подавал признаков жизни.
А ведь он даже назвал меня. Нэрис.
«Ты убила его! » – радостно прозвучало.
«Теперь ты преступница. Тебя осудят по законам Империи и твой муж от тебя отвернется.» – наотмашь ударило. – «Кому нужна полоумная убийца?»
Муж. Империя. Я не смогла это вспомнить, но поняла очень остро: этой смерти он мне никогда не простит. Я стал убийцей. Мне нужно бежать!
Быстрее!
Метнулась поднять с пола плазер, но он упал в лужу крови. Прикоснуться к нему я заставить себя не смогла.
Рванулась к двери, она оказалась открыта, и я сломя голову понеслась вперед по коридору, словно зная, куда он ведет и зачем мне туда нужно. Холодные серые камни обжигали голые ступни. Из одежды на мне оставались лишь короткие белые шорты и маечка. Участки тощего белого тела, сплошь покрытого синяками, болезненно торчали из-под одежды.
Как холодно.
Поворот, спуск по едва освещенной запыленной лестнице, песок под ногами.
Опять.
Очень скоро передо мной оказалась узкая дверь, отозвавшаяся на удар кулаком гулким звуком металла. Толкнула ее и она вдруг открылась, а я оказалась на улице. Огромное серое здание, узкие бойницы окон. А еще, очень – холодно.
Рядом стоял крохотный катер, двухместный. В кабине его сидел тот, от одного только вида которого мне захотелось кричать. Я его помнила.
«Подойди ко мне, сладкая девочка, ты стала еще аппетитней». резануло жгучей болью голове в моей голове.
Нет. Лучше я тут умру. Точно лучше. Жить преступницей не хотелось. Снова удар, я падаю на колени, удирившись больно о мелкие камушки на земле. Серый перед глазами, упираюсь в него ладонями, отталкиваюсь. Некрасивые руки. Мои? Омерзительное ощущение собственного уродства. Медленно поднимаюсь, оглядываясь.
«Я жду терпеливо». Он мне не привиделся. Сидит, как ни в чем ни бывало, и улыбается. Очень красивый, практически безупречный. Но красота эта мертвая. Холодная, словно блеск драгоценного камня. От него никуда я не денусь и нечего даже мечтать.
Двинулась в сторону катера. Чтобы иметь право выбора, нужно быть сильной. Я слабая, болезненно-некрасивая, я могу вызывать лишь отвращение. У меня нет больше прав.
Дверь кабины широко отодвинулась и меня резко вдернули внутрь, схватив больно за руку и сильно ударив о стальную ступеньку. Я ничтожество. Боль сломила меня. Безвольная кукла, я снова готова на все, только бы ее больше не чувствовать.
Паника накатила быстрой мутной волной, и вот я уже задыхаюсь от страха, сердце колотится где-то в горле. Руки дрожат, лицо заливает липкими каплями пота. Я свернулась в комочек на кресле, зажмурившись, зажав уши руками. Бесполезно. Он давно сидит где-то внутри, не давая сбежать и очнуться. Холодно. Больно.
– Гвел, прекрати! – громкий крик властного женского голоса заставляет меня вжимать голову в плечи. Но словно разжались стальные тиски, даже дышать стало легче. Невыносимая боль отступила. – Что ты творишь? Рефлексы у тела останутся! Оно и так уже в плачевном состоянии. Лечить теперь еще и лечить, а времени у нас мало. Мне достаточно перепало уже от «наследниц». Что теперь с этим делать?
– Она вкусная, – его голос выполз из моей головы как скользкий морской червь и прозвучал сиплым звуком. – Ее страх возбуждает меня.
В ответ раздалось ругательство на лиглянском. Откуда я это знаю? Закрыла глаза. Голос той, которая оборвала моего мучителя, что-то смутно напоминал. Видно мне ее не было. И не очень хотелось. Мне уже все равно, совершенно. Болела спина, ныли лодыжка и ребра.
– Надеюсь к нашему вылету все готово. – Снова она.
– Надеюсь, ты хорошо все продумала. – прозвучало насмешливо. – Ты не боишься, что этот мальчишка опять все испортит? Зачем он тебе?
– Мальчишка… – женский голос словно бы смаковал это слово. – Нет, тут ты ошибаешься, дорогой. Чем больше я его узнаю, тем сильней убеждаюсь в правильности нашего выбора… Ты даже представить себе не можешь, насколько.
Гвэл закрыл дверь, набрал на панели катера координаты и откинулся на узкую спинку пилотского кресла. Я бы очень хотела не видеть его, но глаза меня совершенно не слушались, заставляя смотреть против воли.
