– Зачем ты уже столько лет даришь мне это право? – спросил он спокойно. – Только не надо о чувствах, я от них очень давно и бесконечно далек. А ты… Ты обложила себя молодыми любовниками и сладострастно барахтаешься с ними в своей королевской постели.
– В каждом из них есть частица тебя, – терпеливо она возразила, но в дрогнувшем голосе мелькнула грусть. – Для тебя они – мусор, неудачные эксперименты. Для меня, – талантливые молодые мужчины, в каждом из которых есть след того самого Велиглэна Маурского, гениального молодого ученого, галцога¹, моего первого мужа. Живого и способного что-либо ощущать. – Она замолчала, словно ожидая ответа.
Но тот самый «первый» решительно промолчал.
– Чувства… Они остаются со мной. Целый банк чувств. Каждый мой донор приносил с собой нечто новое. Я ненавижу зеленый, я боюсь громких всплесков воды, детский плач мне часто снится. Но все это пустое. Агата-последняя вывернула меня наизнанку, она меня искалечила.
– Прекрати. Подумаешь, рожавшая женщина. Она была в отличной физической форме, привлекательна и здорова.
– Она их любила, Гвэл. Понимаешь? И заплатила собой за моё обещание забыть о существовании дочери. А теперь она мне часто снится. Я испытываю отвращение от прикосновений чужих ей мужчин. Я скучаю по какому-то темному замку с узкими и холодными коридорами. Повесила в тронной какой-то пафосный гобелен, купленный на дешевом аукционе. Я даже сейчас представляю эту раненую девочку рядом с тобой мне больно физически. Это не я. Я не могу быть такой. И она многократно сильнее.
– Ясно. – прозвучало так холодно, что я с трудом совладела с собой и не дрогнула. – Видимо, тут я ошибся, оставляя нетронутыми часть переднего мозга и мозжечок… – он замолчал, погрузившись в раздумья. Судя по видам, мерцающим за стеклом пилотской кабины, мы летели в каком-то длинном и узком тоннеле. Бесконечная лента ярких неоновых фонарей освещала мужское лицо, делая его еще более мертвым.
– Скажи… – он вдруг очень громко спросил, словно пытаясь окликнуть свою уходящую собеседницу. – А ты ведь для этого швырнула мальчишку на Лиглу? Какая… пошлая комбинация. А я все голову ломал…
Женщина рассмеялась. И от этого смеха мне стало тревожно. Что-то… нечеловеческое в нем прозвучало, бездушное.
– В такие минуты я вспоминаю, за что полюбила когда-то тебя. Твой ум восхитителен, дорогой мой мужчина. Да. Это было непросто, вот так их столкнуть. Тут ты прав. Вытащить как-то иначе девочку из-за спины этого жирного лорва², ее недотепы-отца, не выходило, ты знаешь. Мне на руку сыграли его темперамент помноженный на наследственный дух аферизма и влюбчивость девочки. Они оба глупы и упрямы. Как видишь, охота моя удалась.
Говорящая злилась, хотя и хвалила себя. Выходит, не так уж удачна «охота». Или снова замучили чувства неведомых «доноров»? А мне стало вдруг хорошо. В беспросветном тумане беспамятства и отчаянья детским фонариком робко мигнула надежда. Я не могла вспомнить лиц тех людей, о которых шла речь, но теплое ощущение защищенности укрывало, словно теплое одеяло. Меня там кто-то любит, обо мне помнят. Какой-то мальчишка, и лоров, понятия не имею, какой это зверь, но он есть, он меня защищал.
– Ты заигралась, – Гвэл вдруг холодно припечатал, прервав затянувшееся молчание.
– Я размечталась. Представила себе, как ты займешь его юное крепкое тело. Как наконец сбудется наша мечта. Ты, я и любовь между нами…
– Любовь… высокий уровень чувствительности к окситоцину, тринадцатая хромосома, ген CARKD. Гомозиготность по рецессивному признаку рождает неисправимых однолюбов. По доминантному – шлюх и маньяков. Таких, как я или ты.
– Я королева, мой дорогой, – ее голос вдруг зазвенел холодным металлом. – При которой ты не давно разыскиваемый имперской разведкой преступник, а немножко сумасшедший ученый, ставящий смертельные эксперименты на людях. Не станет меня и твоя великая цель рассыпется, как гладкие круглые камешки в детской игре…
Королева… значит это она. Это открытие резануло по нервам. «Она». Это кто? Почему мне вдруг сделалось больно?
– И кто из нас тот самый романтик… – пробормотал еле слышно мужчина, прикрывая глаза. – Но я рад, что наш разговор состоялся. Давно нужно было поговорить. Если помнишь, я даже пытался, но ты вечно окружена этими…
– Они все останутся здесь, на Шедаре. Все равно мне в постели не нужен никто из них, уже даже не возбуждают. Обойдусь парочкой новых и нежных ядроидов, заказала на Голодиане, красавчики. А парни пусть служат в посольстве, пора их использовать по назначению. Они преданы мне, как земные собаки. Шедар наш союзник, но строго до тех пор, пока чувствует слабость Имперцев. Посмотрю, что из этого выйдет… Возможно, потом раскидаю по самым сложным зонам моих политических интересов. Или убью…
Для меня, еще очень ярко помнящей кровь моей жертвы и тихий хлопок выстрела плазера последнее прозвучало чудовищно.
– Ты потащишь за нами мальчишку? – в голосе Глэйна вспыхнуло раздражение и «мальчишке» я искренне посочувствовала. – Ты действительно им увлеклась…
