- Коррмят, прроку-то… – фыркнул кот. – Вот мы попались, хуже, чем к «изумррудникам»…
По ту сторону стенки послышались шаги, кто-то затопал по скрипучей деревянной лестнице, и Фрисс перевернулся на другой бок – настолько, насколько позволяли путы. Из-за стены донёсся сдавленный рык, испуганный визг огромной крысы и недовольные возгласы южан.
- Нецис? – можно было говорить в полный голос, за воплями Алсага и тех, кто не давал ему покоя, даже шум корабельных движителей нельзя было расслышать. – Нецис, ты здесь?
Из-за правой стенки не донёсся даже шорох. Речник тяжело вздохнул. Трудно было поручиться за свои глаза – когда его втащили в трюм, ему ещё мерещились хищные лианы и змеи с сотней голов – но Нециса, кажется, внесли в ту комнатушку. Его тащили на длинных жердях, тело безвольно раскачивалось, и носильщики шарахались с воплями, когда оно приближалось к ним. В тот трюм кто-то спускался с тех пор, и не раз, но там было тихо.
Голоса за левой стеной смолкли – Алсагу сунули в пасть еду, и он что-то жевал, сдавленно порыкивая и шипя. «Дело к полудню,» – Фрисс посмотрел на потолочные балки. Палуба была там, за нетолстыми досками, но их пригнали плотно – ни в одну щель не сочился свет. Шелест и шипение движителей не смолкали, но пол перестал качаться из стороны в сторону – вакаахванча более не извивалась. «Причалили,» – Речник настойчиво царапал стебель лианы и прислушивался к звукам снаружи. «Где-то в лесу, должно быть. Теперь висим на дереве.»
Жжение на запястьях слегка ослабло, язычки пламени на груди улеглись, опали, из тёмно-пурпурных стали рыжими. Речник выгнул обе ладони, вцепился в стебель. «Ещё раз…»
- Лаканха!
Пламя побагровело и взметнулось на локоть вверх, но Фриссу было не до него – он тихо шипел от боли, попав под удары десятка огненных плетей. Руки онемели, перед глазами поплыли алые пятна, сердце забилось где-то под ключицами, стремясь выскочить в горло. По лицу тёк холодный пот, заливая глаза. Речник зажмурился.
- Боги мои! – за гулом крови в ушах он не услышал шагов по лестнице и хруста открывающейся дверки. Крыса-Призыватель опустила на пол корзину и нависла над пленником, ощупывая грудь и запястья.
- Достойное упорство, – громко вздохнула она. – Теперь я знаю, как коатеки срезали под корень горы. Но тут нет гор, а ты надорвёшь себе сердце.
- Тебе какая забота? – поморщился Речник. – Мне его живьём вырвут.
- Ц-ц-ц, – поцокал языком Призыватель, щедро выплёскивая на Фрисса приятно пахнущее масло из кувшина. – Не приписывай нам ваши коатекские обычаи. Не живьём.
Речника снова намазывали маслом с ног до головы, и очень тщательно, и, судя по запаху, это было не то масло, что два или четыре Акена назад. Сколько у них там благовоний?..
- Призыватель… я твоё имя знаю? Никак не вспомнить после дурманного пойла, – вздохнул Речник и повернул голову, чтобы взглянуть крысе в глаза. Существо – как он и ожидал – выронило губку и шарахнулось к стене.
- Хватит уже, Водяной Стрелок, – оно недовольно шевельнуло усами и перешагнуло через его руку, подсовывая под шею неудобный валик. – Называй меня как угодно, моё имя ты не узнаешь.
«Стать бы таким магом, каким меня тут считают, я бы оружие против Тзангола не искал,» – мечтательно сощурился Фрисс. «Я бы ему хвост в пасть затолкал и Гедимину сдал на опыты. В нём, небось, ирренция – на все станции хватит…»
Крыса вылила масло ему на голову и возилась сейчас с волосами, распутывая их и собирая в косу. «Выберусь – до зимы не отмоюсь,» – Речник посмотрел в потолок.
- Призыватель, на кой ты меня маслишь? – недовольно спросил он. – Жарить собрался?
- Это для очищения, – ответила крыса, коротко пискнув – видно, сначала на языке вертелось другое. – А когда с тебя снимут кожу, эти мази хорошо её сохранят. Ты есть будешь?..
…Сверху часто доносился топот, и что-то похрустывало – корабль, небесная змея, извивался меж ветвей и едва успевал уклоняться от прутьев и лоз, метящих в шар. Весь корпус вакаахванчи ходил ходуном, выгибаясь во все стороны, и Фрисс бултыхался в трюме, как на дне корзины, летящей вниз по склону холма.
- Мрря-ау! Мрря, мерртвяки, что за меррзость… Мрря-а! Фррисс, где ты?! – метался в забытьи хесский кот, колотясь о пол. Его снова терзали кошмары.
- Алсаг! – крикнул Речник. За стеной завыли.
- Мерртвяки, пррочь от меня-ау! Пррочь! Мррау-у-у… – вой оборвался громким шипением, и всё стихло.
- Алсаг, чего ты кричишь? – громким шёпотом спросил Фрисс.
- Мерртвяки… – еле слышно ответил хеск. – Еле выррвался, меррзкие тварри…
Корабль с треском налетел на дерево, сверху захрустели ветки, зашуршала листва. Кто-то сердито кричал, движители корабля громко шипели, весь он качался из стороны в сторону. Фрисс, уставший от болтанки, раздосадованно вздохнул.
-Хаэй! Во что вы там влетели?! – крикнул он, глядя на потолок. Никто не ответил ему. Шипение в трюме смолкло, корабль висел на месте, плавно покачиваясь. «Кажется, долетались,» – Речник закрыл глаза. «Поспать бы…»
