- Ты всех созвал? Кто прикасался к ним, кто говорил с ними, кто брал у них что-то или что-то им давал? – незнакомый и не слишком приятный голос заставил Фрисса повернуться к другой стене. Там стояли двое в красно-чёрной броне, их головы скрыты были под капюшонами – шкурой, снятой с голов большеухих чёрных демонов. Перед ними переминался с ноги на ногу удручённый жрец, даже змея его казалась напуганной и смущённой, и сам он выглядел жалким, как мокрая кошка.
- Все вещи мы принесли, – хрипло ответил он. – Люди Миджити ждут у кострища. Те, кто прикасался к ним, здесь, у хижины.
В дверной проём – завеса была сорвана – заглянул Акитса. За его спиной Фрисс разглядел воздухоплавателя Нкуву и ещё кого-то из вчерашних знакомых. Сквозь полупрозрачную стену виднелись силуэты людей и крыс.
- Их вещи будут унесены в Джегимс, вместе с ними, – сказал человек в красной броне, отворачиваясь от груды хлама. – Всё, к чему они притрагивались, надо сжечь вместе с этой хижиной. Умма Ксази проследит, чтобы это было исполнено.
- Это уж слишком, о Ксази, почтенный, – покачал головой жрец. – Так всё дерево впору сжигать. По корням и по стволу прошли оба Нерси, весь Миджити – то, к чему они прикасались. Все мы ели вчера пищу, взятую из рук коатека. Пусть Умма Ксази скажут слова очищения для всего Миджити, окропят всё дважды и трижды, но сжигать… Это чересчур.
- Ай, огонь на ваши корни! – одного из «красных» передёрнуло. – Скажи нам, о Темецти, почтенный, отчего ты не позвал Умма Ксази сразу же? Отчего Нерси прошли по всему твоему городу, перетрогали всё и поговорили со всеми, а ты молчал?! Отчего их не схватили там же, где встретили?!
- Что же, нам убивать каждого, кого мы видим в лесу?! – пожал плечами жрец. – Каждому путнику мы даём пристанище, воду и пищу. Что же нам, рвать всех вокруг, как будто хока нас поразила?!
- Вам – держать глаза открытыми, о Темецти, и скажи это каждому в Миджити! – возвысил голос «красный», бросив косой взгляд на Речника. – Двое из Умма Ксази останутся в Миджити, каждый получит должное очищение. Скажи Акитсе, охотнику, и Нкуву из Умма Хвани, у которого есть корабль…
Второй южанин в броне резко выдохнул.
- Как ты вообще допустил такие разговоры с чужаками?! Может статься, эти двое живыми не вернутся из Джегимса! Может, они уже гниют изнутри… И ты, Темецти, – жрец, верховный жрец в Миджити!
Темецти склонил голову ещё ниже, змея свесилась за его спину, подальше от взглядов «красных».
- Скажи им – пусть собираются, – продолжил первый южанин. – Пусть Нкуву поднимает корабль, пусть Акитса соберёт тех, с кем вместе он встретил этих Нерси. Если они останутся живы, корабль Нкуву принесёт их обратно, если нет – в Миджити узнают.
Жрец пошёл к двери. Фрисс на мгновение встретился с ним взглядом – Темецти вздрогнул и отшатнулся, хватаясь за амулет-рыбу на груди.
- Хаэй! – Речник посмотрел на «красных». Их лица словно окаменели. Они обошли связанного и встали у его ног. От стен хижины отделились двое воинов в столь же тяжёлой и неуклюжей на вид броне, один приложил ко рту раскрашенную длинную трубку и направил её на Речника, второй взялся за копьё. Тени за дверью заколыхались, Фрисс снова увидел Акитсу – охотник с опаской заглянул в хижину.
- Кто вы, и зачем вы нас связали? – хмуро спросил Речник. – Почему на нас смотрят, как на прогнившие трупы, и… хватит уже меня поливать!
Это была не крыса – «красный» оставил в покое вещи, завёрнутые в огромный лист, и стоял теперь над пленниками, обрызгивая их чем-то маслянистым и резко пахнущим. Теперь Фрисс увидел, что его лицо замотано тряпьём – только глаза сверкали из-под лохмотьев. Капли упали на лоб Нециса – веки Некроманта дрогнули, но он остался лежать неподвижно.
- Ты надеялся не встретить нас, коатек? – недобро усмехнулся один из «красных». – Мы – Умма Ксази. Мы прибыли сюда, возможно, слишком поздно – вы двое провели здесь полдня, и кто знает, что вы успели отравить и осквернить… но больше вы не принесёте зла ни Миджити, ни другим селениям. А когда ваша кровь будет пролита на алтарь Укухласи, её смешают с водой и окропят всё, к чему вы прикасались, – и тогда всё будет очищено, и скверна развеется. Вы не преуспели, о Нерси, и вы будете казнены по закону и воле Укухласи.
- О чём ты говоришь, Умма Ксази? – Речник растерянно мигнул. – Я не коатек, и мы не Нерси, и мы никому ничего плохого не сделали. Спросите у Акитсы и…
Холодный наконечник копья коснулся его горла.
