- Во имя Укухласи и силой её! – Речник увидел покрытую красной бронёй спину «почтенного Яо». Стражники расступились, пропуская понурых жителей Миджити. Их было всего двое – Акитса и Нкуву, и оба избегали смотреть на пленников и глядели только под ноги. Перед ними стояли шестеро в красной броне – и Фрисс видел, что у кого-то доспехи сшиты из шкуры Скарса, а кто-то выкрасил кожу Существа Сиркеса багрянцем и покрыл чем-то блестящим… или каждый день натирает маслом, чтобы от шкуры Скарса было не отличить. Речник покосился на себя – и его кожа блестела и по цвету едва отличалась от начищенной медяшки. Он подумал мельком, что доспех из него получится неважный – а потом поднял взгляд и увидел седьмого Ксази.
Его лицо перечёркнуто было красными полосами, капюшон из шкуры, снятой с головы ушастого Квэнгина, опускался до самых бровей. И этот человек был облачён в доспехи, вот только рассмотреть их Речник не смог – поверх пластин натянута была тонкая бледная кожа. Фрисс мигнул – не так часто он видел кожу, содранную с человека, но не узнать её было трудно…
- Укухласи хранит нас, – отозвался он на приветствие и поклон Яо, но сам едва наклонил голову. – Ты достоин похвалы, Яо Ксази. Я прочел донесение – и рад, что ты был тогда в Миджити и защитил его людей. Вдвойне похвально то, что ты довёз захваченных тобой до Джегимса, несмотря на то, что случилось в пути. Ты сделал всё, что должен был сделать. Теперь отойти и дай мне взглянуть на этих Нээр’иси…
Речник на мгновение встретился с ним взглядом, и ему стало не по себе. Чёрные, как провалы в Запределье, глаза не вытягивали силы – но ничего, кроме пустоты, в них нельзя было рассмотреть. Унгвана не подошёл к нему и смотрел на него недолго, не более секунды. Затем он покосился на Алсага и остановился перед Нецисом, глядя на него сквозь растопыренные пальцы. Нахмурившись, Унгвана шагнул назад.
- Я их видел. Теперь слово за богиней. Кто с тобой, Яо Ксази? Эти люди – уасига, те, кто упомянут в донесении?
- Да, они стали уасига, – кивнул Яо, выталкивая южан вперёд. – Акитса, охотник из Миджити, и Нкуву из Умма Хвани. Моей силы мало, чтобы очистить их. Они ждут твоей милости и слова Укухласи.
Верховный жрец притронулся к плечу Акитсы – охотник вздрогнул и съёжился. Унгвана сдвинул брови и кивнул.
- Вода, дым и песок не очистили их? Что же, омоем их кровью и огнём. Если и это не поможет – я дам им мясо этих Нээр’иси. Вы, уасига, живыми и чистыми вернётесь домой. Я, Унгвана Ксази, обещаю.
Он повернулся к своим воинам и указал на пленников, но тут же опустил руку и посмотрел вниз. По его наколеннику стучал лапой Призыватель.
- Что такое, Тарикча Ксази? Говори!
- Н-нерси… Водяной Стрелок – он хочет что-то сказать тебе, почтеннейший Унгвана, – выпалила крыса и распушила усы. – Хочет поговорить с тобой!
Жрец повернулся и смерил Речника тяжёлым взглядом. Фрисс усмехнулся – Унгвана выставил вперёд ладонь и нахмурился.
- Не надейся, коатек. Твои уловки уже не принесут пользы. Забирайте их!
Стражники Яо кинули пленников воинам Унгваны, Фрисс думал, что шмякнется на мостовую, но его подхватили и развернули вверх лицом. Шест не принесли – потащили так, ухватившись за лианы. Краем глаза Речник увидел понурую крысу – Призыватель сел на мостовую и подпёр голову лапами.
Сверху проплывали сплетённые из листьев навесы, иногда – столбы и перекладины со свисающими с них лозами, выступы белокаменных и красновато-жёлтых стен. Мокрый речной ветер холодил кожу. Река была совсем рядом – большая, полноводная, медлительная, но не затхлая, чистая, как хрусталь.
Когда навесы разомкнулись, и Речника вновь поставили на ноги, он изумлённо замигал. Прямо перед ним уступами поднимался к небу каменный храм – ступенчатая башня, едва отличимая от тех, что он видел в Нерси’ате. Чаши, наполненные огнём, стояли вдоль лестницы, под ней, за каменной плитой, слегка отодвинутой, зияла дыра. По ступеням, закрывая высеченные на камнях узоры, сползала цветущая лоза – Фрисс увидел на поворотах кадки с землёй, из которых свисали пучки корней, толстые, как корабельные канаты. Он усмехнулся и покосился на Нециса – что Некромант теперь скажет насчёт норси и их страха перед нерсийскими руинами?!
Нецис не сказал ничего – его вытащили вперёд, к подножию лестницы, и бросили на мостовую. Трое норцев в куртках из бледной человечьей кожи ждали там – и Унгвана, подойдя к ним, склонил голову.
- День на исходе, Унгвана Ксази, – отрывисто сказал один из них. – Ты отдаёшь их?
- Отдаю до рассвета, – кивнул жрец. – Слово за Укухласи – да не оставит она нас во мраке!
Фрисса и Алсага бросили рядом с Нецисом. Трое склонились над ними. Фрисс резко выдохнул – то, что он принял за меховой шлем, было лицом. Над ним стоял, сверкая жёлтыми глазами, Инальтек из клана Идэвага.
