Он выстрелил ещё раз – теперь враг был на виду, и неизвестный, но мощный снаряд взорвался чуть в стороне от его крыла, крепко встряхнув его. «Серый» ответил веером белых лучей, и Фрисс оказался в тумане – стекло перед его лицом оплыло, вздуваясь пузырями. Он прибавил скорости, но враг как-то внезапно выскользнул сбоку, разворачиваясь кверху брюхом. Что-то грохнуло позади. Железная коробочка пищала непрерывно, Фрисс стиснул зубы – в полосе зеркального стекла, не затронутой жаром, отражались разлетающиеся в небе обломки зелёного корабля.
- Назад! – крикнул он, сам не зная, с кем говорит. – Этот – мой!
«Понял!» – скрипнул в ухе незнакомый голос. Впереди уже не было зданий – только серо-жёлтая равнина, дым и пылевые облака, и тёмный корабль с дымящимся хвостом. Он резко ушёл вправо, но Фрисс не замешкался – луч ударил в чужое крыло. Враг был уже близко, и дымовая завеса ему не помогла – броня вскипела и брызнула во все стороны.
Ещё два луча промчались мимо, что-то задымилось внизу. Серый корабль, дымясь и раскачиваясь, резко развернулся на месте. Фрисс изумлённо мигнул, прижался к панели вместе с рычагом, утопленным в пол… но глыба оплавленного металла летела в лобовое стекло, и мгновение спустя Речник обнаружил, что корабля вокруг него уже нет. Перепончатые крылья, выпирающие из боков, несли его, и он неуклонно приближался к земле. Затылок раскалывался от боли, в глазах то и дело темнело.
«Не-ет!» – крикнул кто-то на грани слышимости, Фрисс вскинулся – что-то заставило его обернуться. Вдали, над туманными очертаниями города, поднималось огромное свинцово-серое облако, за ним – второе. Горячий ветер хлестнул по лицу, выжимая слёзы из глаз.
- У-о-о-ой! – взвыл Речник, до боли в пальцах сжимая бластер. Как оружие попало в его руки, он не знал, да и не задумывался. Затылок по-прежнему болел, раскалённый обруч стиснул виски, сердце билось гулко и часто. Что-то страшное случилось, чего-то нельзя было допускать – но он допустил, и теперь всё потеряно…
Сопло бластера на миг вспыхнуло. Фрисс выстрелил раньше, чем его глаза увидели цель – руки действовали сами по себе и не вполне ему принадлежали. Но теперь он видел рослую фигуру в тёмно-синем комбинезоне, видел и лиловую эмблему из двух изогнутых линий на спине. Его враг уже был у самой земли, далеко в стороне от догорающих кораблей. Он упал тяжело, подвернув ногу. Фрисс, скрипнув зубами, вскинул бластер, но щелчок крыльев на боках заставил забыть об оружии. Он сам уже падал, и пыль облаком окутала его – здесь её было слишком много… и камень, попавший под колено, заставил Речника вскрикнуть. Что-то полыхнуло в пыли – тот, второй, опомнился раньше. На щиток, закрывающий глаза, потекло что-то мутное и дымящееся, Фрисс пригнулся, подбирая бластер, и выстрелил наугад.
Он стрелял ещё и ещё раз, пока пыль оседала, и боль разрывала череп, а глаза слезились. И лишь когда задымилось перегревшееся сопло бластера, а на рукояти замигал тревожный сигнал, Речник остановился. Теперь он видел второго ясно – тот был в десяти шагах, сидел на странно вывернутой ноге, и земля вокруг была черна от крови. Рослый грузный сармат – Речник видел белый безволосый череп, широкоскулое лицо и ярко-жёлтые глаза – не двигался, только рука, прижатая к дымящемуся животу, дрожала. Она была перемазана в чёрном, и чёрные капли вытекали из-под неё. Полурасплавленный комбинезон разлезся на лохмотья, прикипевшие к телу, в груди зияли выжженные дыры, и дым тянулся от них. Вторая рука сармата, перебитая в плече, безвольно свисала вдоль тела, и её пальцы вздрагивали. Он ещё пытался дотянуться до упавшего бластера, но глаза уже тускнели, и он медленно заваливался набок. На лице застыла растерянная усмешка. Он смотрел прямо на Фрисса и не отводил взгляд, пока изо рта не потекла кровь, а глаза не остекленели.
Речник рывком поднялся на ноги, не выпуская из рук бластер. Сопло против его воли поднималось, наводясь на неподвижное тело. Он силой заставил себя опустить оружие, сделал шаг к убитому. Отчего-то Фриссу было муторно и с каждой секундой становилось хуже. Где-то он видел этого сармата, где-то…
Красное зарево расплескалось по векам. Ледяные пальцы впились в запястье и крепко встряхнули – и Фрисс дёрнулся всем телом, вскинулся и открыл глаза, хватая ртом воздух. Справа кто-то испуганно шипел, снизу – ревел и взрыкивал. Над Речником склонился Нецис, и его глаза горели холодной зеленью.
- Бездна! – вскрикнул Фрисс и чуть не до крови всадил ногти в ладонь. Сон вновь пронёсся перед глазами – так ясно, словно всё было наяву – и небесные корабли, и взорванный город, и бластер в руках, и растерянный взгляд умирающего сармата. Речник стиснул зубы. «Гедимин?!»
- Илкор ан Сарк! – ледяная ладонь опустилась ему за шиворот, и в голове наконец прояснилось. – Фрисс, очнись!
- Нецис? – пробормотал Речник, протирая сонные глаза. – Что тут…
