- Мы уже отобедали, а ужинать ещё не время. Для наших у нас свой порядок, пищу принимаем все вместе, - ответил малый, по виду отъевшийся на славу.
Обреев, вилкой и ложкой разделив сало на кусочки, принялся за суп, через каждые три ложки подхватывая и отправляя в рот кусочек сала, откусывая хлеб от ломтя.
Сёмин подбоченился, взирая на жадно евшего парня, обернулся к столу, за которым сидели Рябов и Неделяев, подмигнул им.
38
Из станционного посёлка на другой день выехали десять конных чекистов и двадцать красноармейцев на подводах. Среди них была та, на которой приехали на станцию Неделяев и Обреев. Сейчас, помимо них, в телеге расположился солдат, ещё один правил лошадью.
Деревня Милюткино, в четырёх верстах от Саврухи, вытянулась улицей, обрывающейся у начала узкого оврага, который чем дальше, тем становится шире.
За час до сумерек отряд был вблизи деревни. У дороги в зимней нагой рощице стояли три привязанные к деревьям лошади; оттуда навстречу отряду побежал человек в драном треухе, в заплатанном ватнике. Отделившийся от группы верховых Рябов на косматом приземистом жеребчике подскакал к человеку. Тот доложил:
- Сполняют дело! Скоро должны прибечь на мельницу!
К деревне были посланы с переодетым чекистом два подростка пятнадцати и четырнадцати лет. В то время как чекист остался с лошадьми, они, по виду бродяжки, пошли в Милюткино в интересе к жилищу старика Кошакова - о том, где оно и как выглядит, о соседних дворах подробно рассказал Илья Обреев.
ЧК нередко приручала беспризорников, весьма годившихся для слежки. Двое ныне отправленных на разведку уже нажили кое-какой опыт.
К водяной мельнице, где они, придя из деревни, должны были застать отряд, подступал ельник, из-за которого не был виден со стороны двор мельника. Рябов въехал сюда первым, из дома показался встревоженный хозяин. Чекист сказал ему, указывая рукой на мельницу и надворные постройки:
- Все, кто тут есть, должны собраться в доме и быть там до моего распоряжения! Если хоть кто, хоть ребёнок, попытается отсюда ускользнуть, не плачьте!
Приехавшие деловито, без шума, заняли двор, отправились в сарай и принесли лошадям сена, не распрягая и на рассёдлывая их. Тусклый день растворялся в потёмках. Вскоре за елями тишину полоснул свист - за ворота выскочил Сёмин, свистнул в ответ. Перед ним как из-под земли выросли два малолетка в лохмотьях, в опорках и были мигом проведены к Рябову, который прохаживался меж подводами.
- В избе мужики. Двое выходили поссать, потом ещё один, - подросток постарше сказал с той значительностью в голосе, с какой говорят о необычайно важном, таинственном и опасном.
Второй добавил:
- В стойле лошадям тесно. Мне так и слышалось!
- И что ты расслышал? - с сомнением сказал Рябов.
- Сами увидите, что там не одна и не две лошади, а больше. У меня ухо вострое! - напористо заявил подросток. - Мы зря, что ли, были у соседей во дворах и к старику заходили во двор!
Подбоченившийся Сёмин спросил с горловым смешком:
- Кто-нибудь вам что-нибудь дал?
- Никто ничего! Старик сказал - сами ремни варим и сосём! - ответил лазутчик, а другой, что постарше, вставил: - А у самого к бороде крошки прилипли.
Давеча Илья Обреев сообщил: люди Шуряя не приводят всех своих лошадей к Кошакову, некоторых оставляют на попечение живущих в Милюткино подружек. Сказал Обреев и об отсутствии у Кошакова собаки. В нынешнюю голодуху собак в деревне поели, и заведи старик одну - это всем мозолило бы глаза.
Илья рассказал, как выгодно для бандитов расположен двор Кошакова. Заднее окно избы смотрит в огород, замкнутый забором, под забором прорыта канава, что ведёт в горловину оврага. Грянь тревога - шайке бы только промызнуть в овраг! а уж там поди поймай.
Поэтому теперь по обдуманному плану пять чекистов верхом и двенадцать красноармейцев на подводах отправились кружной дорогой к дальнему концу оврага. Им предстояло пешим ходом спуститься в него и устроить засаду на бандитов, которые нырнут в горловину.
Рябов с другой группой чекистов и красноармейцев, взяв с собой Неделяева и Обреева, въехал в Милюткино, как только легла темнота. С Рябовым были и оба подростка.
Жители в избах, за неимением керосина и свечей, сидели при лучинах. Деревня замерла, голодная, нищая, запуганная. Над ней за негустым облаком светлела блеклым пятном луна. Земля, кое-где прибелённая снегом, окаменела от мороза. Рябов ехал на жеребчике шагом, подросток постарше, забежав вперёд, обернулся:
- А отсюда крадком!
Лошади и телеги были оставлены, шагов двести до двора Кошакова группа шла молча, осторожно ступая. Когда стали перелезать через забор, с другого конца улицы долетели женские голоса, в темноте различились фигуры. Обреев прошептал:
- Это девки идут в гости на ночёвку.
Те разглядели людей у забора, прянули назад, топоток быстро затих.
- Ни одна не взвизгнула - умные! - насмешливо сказал Сёмин, тихо, со вкусом, матернулся.
