По лицу Обреева покатились крупные капли пота, вмиг стали мокрыми волосы. Чекист позвал:
- Сёмин!
От одного из столов подошёл малый в перетянутой ремнём куртке шинельного сукна, к ремню пристёгнута кобура.
- Отведи его на отдых, - сказал ему человек с бородкой, указывая взглядом на бледного, как сама смерть, Илью.
- Есть, товарищ Рябов! - произнёс малый, вынул из кобуры пистолет. - Полушубок снять с него?
- Снимем перед исполнением приговора, - отчётливо проговорил Рябов.
Сёмин направил пистолет на Обреева:
- Двигай ногами, пока ходят!
Тот, опустив голову, медленно пошёл к двери, Неделяев сказал ему в спину с ядом в голосе:
- Молодец! Покажи верность банде - отдай за неё жизнь!
Илья повернулся, прижал малахай к груди, воззвал:
- Я в жизни никого не ограбил!
Сёмин, сжимая в одной руке пистолет, другой рукой с силой толкнул арестованного к двери, оба вышли. Рябов возвратил Неделяеву его документ, распорядился:
- Раздевайся, товарищ. Одёжу сложи вон туда, - указал на пустой столик в углу зала, добавил: - винтовку там оставь.
Маркел, освободившись от тулупа и шинели, оправив на себе китель и пригладив ладонями волосы, вернулся к столу Рябова. Тот, кивнув на стул, сухо сказал:
- Садись, зарядишься с дороги, - повёл взглядом по залу, окликнул: - Валентина, надо накормить!
Сидевшая за столом в некотором отдалении молодая женщина в гимнастёрке, в шерстяной юбке, в хромовых сапогах, куря папиросу, вышла на кухню. Табачные фабрики простаивали, но из взятых под контроль складов папиросы распространялись по стране, весьма многих минуя и немногих балуя.
Женщина вернулась из кухни, следом появился старичок в фартуке, видимо, служивший в буфете ещё при царе, он нёс на подносе полированного, с росписью, железа дымящийся котелок, тарелку, ложку, ломоть хлеба. В котелке оказался густой картофельный суп с солониной. Маркел без слов принялся есть.
Рябов сказал:
- Он не отрицал, что пробрался в сельсовет. Знал или нет, что ты там?
- Нет. А нож с собой всегда носит. По ночам сельсовет пуст, он там ночует, - объяснил Неделяев, неохотно оторвавшись от еды.
- Порядки у вас, - презрительно произнёс Рябов.
- Я только вчера прибыл в Савруху и уже делаю моё дело. Порядок я установлю! - самоуверенно заявил Маркел.
В глазах человека с небрежно подстриженной бородкой скользнул насмешливый интерес, слова он приберёг, и Маркел вновь заработал ложкой.
Тем временем Сёмин отвёл Обреева в сарай, построенный из старых шпал, там был навален уголь, оставалось чуть-чуть свободного места. Чекист навесил на тяжёлую дверь замок, вернулся в буфетный зал со словами:
- Мороз припекает, он сразу давай приплясывать для сугрева - через дверь слышно!
- Он нужен живой и здоровый - проследи! - приказал Рябов, затем встал, подошёл к столу Валентины: - Свежий список на обыски готов?
Взяв у неё листки бумаги, он обвёл взглядом сидевших за столами чекистов, они встали, подошли к нему. Он, оглянувшись на доедавшего суп Маркела, велел Валентине:
- Товарищ тебе скажет, и ты запиши фамилию арестованного, в чём обвиняется.
Она с бумагой и карандашом подсела к милиционеру, меж тем как Рябов разделил чекистов на группки, назначил старших, которым вручил по листку:
- На этот раз начинайте с окраины у свалки!
Люди потопали из зала, за ними вышел надевший шинель и папаху Сёмин. Когда он вновь появился, Маркел, сидя за столом, с которого старичок в фартуке убрал посуду, говорил Валентине то, что уже рассказал её начальнику об Илье Обрееве. Она занесла рассказ на бумагу, уступила место Рябову. Улыбающийся Сёмин доложил ему:
- Орёт из сарая, что всё скажет!
- Веди, послушаем.
Вскоре Обреев, вновь снявший малахай, растрёпанный, стоял перед Рябовым и клонясь к нему, сидящему, говорил, так и горя честностью:
- Я с бандой не связан, я только грелся иной раз у бабёнок, ну, с какими они балуются, бандиты. И от бабёнок знаю, где они укрываются. Деревня Милюткино, усадьба старика Кошакова, с ним сын с женой живут...
Рябов, подкидывая вопросы, уточняя, выяснил в подробностях всё нужное для захвата банды. Обреев, усердно исполнивший роль распевшейся птички, взмолился:
- Теперь будет мне пощада?
- Поедешь с нами, поработаешь для поимки, - сухо-деловым тоном произнёс чекист.
- И тогда зачтёте мне?
- Ты, главное, старайся, - с чуть уловимой усмешкой сказал Рябов.
- Он будет стараться! - воскликнул Сёмин с видом внезапно нахлынувшей симпатии к Обрееву, хлопнул его по плечу. - Можно дать ему горячего?
Рябов кивнул, и Сёмин повёл Илью к одному из столов, дёрнул за рукав полушубка:
- Скидавай! Не заберут у тебя!
Чекист привёл из кухни старичка с подносом, который, помимо котелка и глубокой тарелки, украшало плоское блюдо. Сёмин, щеголяя заботливостью, налил Илье тарелку супа до краёв, вынул из котелка, подцепив вилкой и поддев ложкой, большой кус варёного сала, поместил на блюдо. Затем пальцем подтолкнул блюдо к Обрееву, студенистое сало дрогнуло, и Сёмин демонстративно облизнулся, сказал ласково:
- Твоё! Ешь в своё удовольствие!
- А сами почему не едите? - спросил, стеснённо и благодарно улыбаясь, Обреев.
