- Оборонял Оренбург, служил в штабе Первой бригады, - чётко ответил Борисов. - Год назад направлен сюда приводить в порядок лесное хозяйство. - Он улыбнулся: - Дело мне с детства знакомо, мой отец управлял лесничеством на севере губернии, пострадал от царского правительства за честность.
- Вы в партии?
- С лета девятнадцатого года, - со скромным видом сказал Борисов.
"Как и я", - отметил Маркел.
Дверь ему открыла женщина в глухом тёмном платье, повязанная платком, у неё были маленькие диковато смотревшие глазки, лицо из таких, по какому не скажешь - восемнадцать ей или под тридцать. Маркел счёл её дурнушкой. Она шагнула к вешалке и повернулась к гостю, протянув руки, сказав смиренным голосом:
- Пожалуйте.
Ждала, что он отдаст ей шинель. Но он молча прислонил винтовку к стене под вешалкой, не спеша снял шинель и сам повесил её, папаху положил на полку. Женщина опять сказала "пожалуйте", и он вслед за ней вошёл в комнату, где стояли стол, стулья и диван коричневой кожи у стены. Неделяев уселся на него, спросил:
- Кто ещё в доме живёт?
Женщина, в которой было что-то от насторожённого зверька, ответила монотонно:
- Живём я и они.
- Кто - они?
- Митрий Сергеич, - произнесла она почтительно.
Неделяев сдержал усмешку, мысленно повторив "они". Дом лучше некуда, думал он, дров рядом сколько хочешь, еды, конечно, хватает, а что за душой у этого Митрия?
Появившийся в комнате хозяин без шубы оказался стройным, худощавым, на нём был тёмно-зелёный сюртучок. Умное лицо излучало внимание. Он чуть повёл головой в сторону стоявшей с покорным видом женщины.
- Авдотья нам куропаток изжарит, - произнёс с подкупающе любезным выражением и в то время, как женщина выходила, деловито объяснил: - Они у меня в холодной кладовке висят. Она насыплет в жаровню углей из печи и над ними изжарит на вертелах. Пока управится, мы с вами попьём чаю со сливками, чайник на плите.
Гость кивнул, сказал с расстановкой:
- Я гляжу по вашему разговору, вы - городской. И как вам тут в лесу?
- Имеете в виду - не скучно? Тут не заскучаешь. Лес - великая сила!
Маркел мгновенно подобрался, выдохнул, заводясь, побуждая продолжить:
- Великая сила?
- Ну, возьмите хотя бы, сколько он дал людям жилья! А сколько всего другого? Устанешь перечислять! - произнёс с пафосом молодой человек.
Неделяев прервал его со зловещей усмешкой:
- А какая великая сила - лесной пожар...
У хозяина напряглось лицо: к чему клонит гость?
- Вызвать на землях врага, на его радость, - проговорил тот со злорадством.
"Вон оно что!" - сообразил Борисов и в тон Маркелу заметил:
- Это будет сокрушительно! А когда там установится советская власть, лес можно снова насадить.
- Верней верного! - воскликнул в подъёме Неделяев. - Главное - сокрушать страшным огнём и смерчами! - и выговорил раздельно: - Как велит идея всемирного могущества.
- Идея победы коммунизма! - воскликнул и Борисов, изображая воодушевление.
Сердце Маркела тронуло расположение к нему.
- Наука, конечно, уже открывает для нас великие силы, - сказал он мечтательно.
- Коммунизм - это наука. Значит, она и откроет всё, что нужно для его победы! - с твёрдостью заверил Борисов, мысленно потирая руки: понял я, на чём ты свихнут.
Он попросил гостя чуток подождать и принёс на подносе из кухни чайник с кипятком, маленький фаянсовый чайник для заварки, кувшинчик со сливками, сахарницу с кусочками колотого сахара, чашки. Маркел пересел с дивана на стул у стола, хозяин, налив ему и себе чаю, сливок, сел напротив. Приступили к чаепитию, и Неделяев спросил хозяина, представляет ли он огромный летающий плот из стали.
- Представлю, если расскажете, - с простотой и доверчивостью произнёс Борисов, и Маркел, смакуя и чай со сливками, с сахаром в прикуску, и свой рассказ, принялся описывать, как плывущий в небе невероятной тяжести плот будет опускаться на вражьи города, превращая дома в пыль, а врагов - в лепёшки. Хозяин слушал с радостным интересом и всё больше нравился Неделяеву, чья чашка быстро опустела. Наливая её заново, хозяин спросил, улыбаясь:
- Заметили, наверно, что чай для вас непривычный?
Маркел не заметил, и Борисов объяснил:
- Он из трав и кореньев, которые знает Авдотья. Я её взял из глухомани в Бузулукском бору, она никогда не видела города, зато в лесу и сама прокормится, и другого прокормит, а надо - вылечит. Как она умеет готовить дичь! с какими приправами! А как сушит, солит, маринует грибы! Она мне не перестаёт открывать, какие таятся в лесу прелести.
- Интересно... - проговорил Маркел, выжидательно глядя на лесничего, полагая, что он, умный человек, сейчас скажет что-то ему нужное.
- Время трудное, для многих голодное, - рассуждал тот, - но если у леса живёшь и есть ружьё, стреляй зайцев. Однако кое-кто хочет получать без труда и не только сам кушать, но и продавать.
- Ну-ка, ну-ка, кто это? - вырвалось у Маркела, который посуровел лицом.
- Самсон Вантеев, - назвал имя лесничий, - он из бывших лакеев, в Красной армии был ординарцем командира полка, тот его прогнал в конце войны - видать, за кражи у населения, а, может, и не за одно это.
