Рабочий день учебы заканчивался. Лесники, привыкшие работать больше руками, притомились, опустив головы, искоса поглядывают в окна, за которыми широкая дверь поселковой столовой. Там по вечерам для народа выкатывают из погреба бочку прохладного пива, да и шницели в столовой мясистые, с чесночком. Кому бы не захотелось сейчас посидеть за столом с кружкой пенистого пива. Но лесничий все говорит и говорит. Завершая учебу, он вдруг произнес очень даже понятные всем слова:
– Счастлив тот – кто способен ходить по лесу и понимать его пейзажи, а особенно счастлив – способный любить и пить вино! Ну что, мужики, – по рублю?!
Лесники загудели, как растревоженные шмели. А лесник Симонов воскликнул:
– Николай Петрович, дак денег-то нету!
Лесничий покачал головой и позвал из смежной комнаты бухгалтера Антропова.
– Александр Иванович, выпиши-ка лесникам-то в счет зарплаты.
И вот уже самый быстроногий гонец лесного племени вытаскивает из-за пазухи «вождю» стеклянные емкости.
– Ну, раз пошла такая пьянка – режь последний огурец! Кстати, чьи это слова… кто сказал? – попросил ответить Николай Петрович.
– Поэт Есенин так говаривал, он винишко любил, – предположил Федя.
– Неправильно!
– Значит, Пушкин или Лермонтов, у них деньжата водились!
– Неправильно!
– Дак это нам сказал Лигунов Николай Петрович, – нашелся что сказать Симонов.
Мужики громко хохотнули, но лесничий сердито повторил:
– Неверно! Это слова Василия Теркина – героя поэта Твардовского. Придется в следующую субботу поработать с вами дольше.
Мужики дружно вздохнули, но заулыбались: так-то можно и подольше.
Дойдя до определенной кондиции, воодушевленные итогами учебы, послышались предложения:
– А что, Николай Петрович, может, жахнем вашу любимую «Ой, мороз, мороз, не морозь меня!»
– Не холодно еще, а петь в конторе неприлично!
– Дак ведь рабочий день закончился?
– Все равно нельзя! Вы бы лучше по работе вопросы задавали.
– Дорогой Николай Петрович, да нам и так все понятно!
– Я вот что хочу сказать. Сейчас я с вами говорю не как ваш начальник. Все люди разные, каждый думает по-своему, возможно, кто-то на кого-то обижается, так бывает. Но мы делаем одно дело – растим лес и охраняем. Нас можно сравнить с ветками одного дерева. Вот, например, растет рябина, а солнце ее освещает только с трех сторон. Ветки северной стороны солнца не видят и обижаются, завидуют, что ветки восточной стороны встречают солнце, ветки южной стороны радуются, когда оно в зените, ветки западной стороны благодарно провожают солнце на отдых до следующего дня. Вот рябина успокаивает: все вы, ветки мои, едины одной жизнью, ведь и на северной стороне растут такие же зрелые, красные гроздья…
Лесника Симонова на кордоне ждет семья. Сыновья с нетерпением смотрят на дорогу в ожидании гостинцев.
А Николай Андреич лежит в телеге на сене – лошадь дорогу знает.
И радостно на душе у лесника, его семья живет в самом сильном государстве всего мира, что детки его обуты и одеты, сыты, получают бесплатное образование: придет время – сменят его на посту, не потому ли так хочется что-нибудь спеть.
Женька, вышедший на крыльцо, вдруг услышал издали сильный мужской голос и побежал докладывать:
– Мама, там в лесу кто-то поет!
– А что поет-то, сынок? – спрашивает Ольга Петровна.
– Ехал Ванька с поля, за угол задел!
– Дак это же ваш батько поет. Встречайте!..
А где-то на опушке, словно желая подпеть Николаю Андреичу, подала голос кукушка. И бархатный ее голос заплескал в зеленых хвойных и лиственных волнах, все вокруг дышит благостью и буйнотравным ароматом. И нежностью наполнилось сердце лесника.
Вот уж и детки выбежали навстречу повозке. В глазах их светится высокая синь небес, а лица расплылись в открытой миру улыбке.
В 15 лет Веня Машонкин умел пахать землю. Одиннадцать человек запрягались в лямки и тянули плуг. Таким методом бедность и нужда пахала земельные наделы в поселке Ленинский, что когда-то отстроился на живописном лесном берегу речки Люнда. Испокон веков несет Люнда свои чистые воды меж песчаных перекатов старшей сестре Ветлуге.
Посадка картошки – великое дело, на деревне основной продукт, хлебушка выдавали по 400 граммов на человека, а он состоял из дополнительных компонентов: травы лебеды, желудей, отрубей и прочего. Еды не хватало. Веня с сестрой и братом ходили из Ленинского в Копорулиху на Ветлужские луга за луком, заготовляя впрок.
Вот нарвешь луку мешок, да щавеля и несешь за пять километров домой. Летом жить все проще, часто ходили босоногой ватагой с удочками на речку ловить рыбешку.
