Ну да, так и есть: старушка сразу ударилась в воспоминания.
– Ноги-то я с детства натянула да застудила. Во время войны мы с девчонками на подсочке леса работали, живицу собирали. У нас бригада была: Настя Плеханова, Ольга Дренева, Лена и Еня Маршевы, Нюра Упорова, Еня Кирова, Клавдя Гусева. И вот весной в самое половодье нас из лесу перевели на связку плотов. Возле кордона Собачья Нора в заливное озеро всю зиму лошадьми сосновые бревна возили, пока воды не было, весной вода подымается высоко, бревна на плаву, их надо связывать в плоты для отправки по Ветлуге. В те времена ни проволоки, ни тросов не было. Бревна вязали березовыми да ивовыми ветками. Здоровых мужиков на фронт позабирали, остались старики, а у них ноги больные. Тогда из молодых мужиков только Паша Телешов жил на кордоне, да и он был нездоров.
Работники-то собрались, смотрят, как холодные волны бревна качают, а вички пронести да положить на них некому. Стоят, топчутся на месте, никто не хочет лапти мочить. Тогда у нас резиновой обуви не было. А начальник кричит: «Работать будете или как?» А я смелая была, подтянула лямки на лаптях, схватила охапку вичек и побежала по бревнам. Донесла одну ношу, другую – всю кучу перетаскала. После этого старики пошли бревна связывать.
Сижу я, из носков и портянок ледяную воду выжимаю, а начальник подошел и говорит: «Ну, Мария, ты герой в алых лентах!»
На следующее утро подает большой сверток.
– Что это?
– А ты разверни!
Я развернула и ахнула – там туфли из черной кожи, две пары чулок и другая одежда. Я одну пару чулок своей подруге Насте подарила. А начальник, как в воду лезть, теперь только меня посылал. Все так и называл: герой в алых лентах. Бывало, бревно отобьет волной, мы с Настей садимся в лодку, догоним, зацепим багром и тащим к месту сплотки. Весело нам, гребем да песню поем:
Все вокруг в весенних красках: и вода, и небо, и леса будто бы разрисованы нежно. Маленькие птички щебечут, дикие утки крякают, в реке рыба плещется, а на берегу на самой высокой сосне кукушка распевает.
Молодые мы были, здоровье тогда не берегли, не думали, что потом все скажется.
Затем ее воспоминания перенеслись на довоенный период.
– Батюшка наш, Григорий Дмитрич, сильным был, работящим. Все домашнее на нем! Матушка-то наша, Анна Ивановна, родила нас пятерых, Николая, меня, Сашу, Алексея и Нину, да и слегла на долгие годы. Отец раскорчевал от пней землицы возле Ветлуги, рожь посеял, просо, картошку и собрал хороший урожай. А осенью пришли к нам восемь человек во главе с Семой Прытковым да Климом Филатовым, все они наши, анчутинские, только Полина Николаевна Г анзина была с Ленинского. И давай нас кулачить! А все оттого, что урожай отец вырастил вне колхоза. Не пришли ведь весной в колхоз агитировать, а пришли осенью, на все готовое. Отобрали восемьдесят мешков ржи, двух поросят, корову увели, проса шесть мешков. Все это описали от имени советской власти.
Мы, детки, горько плакали – оставили нас на долгую зиму без молока и хлеба. Даже подушки отобрали, хотели самовар утащить, да я вовремя спрятала его в печь и дровами закидала.
Корову нашу, Чернявку, на торгах задешево продали другому хозяину – Коле по кличке Бык.
Отец пошел в Марьино, в сельсовет, все надеялся, что отдадут взятое, но отдали только корову, весной уже… Пришел он с документом к Коле. Выпустили корову из хлева, а она как почуяла свободу, так, задрав хвост, побежала домой. А Коля Бык говорит: «Григорий, плати мне за прокорм коровы!» А отец ему: «Ты, Колька, всю зиму молоко попивал, а мои детки воду хлебали!»
Потом началась война. В первый год отца на фронт не взяли, но он к этому готовился. Пошел в Чувашию к знакомому председателю колхоза и привез от него поросят, пшеницы и денет в обмен на заготовку леса.
Несколько месяцев отец со старшим сыном Николаем пилили лес лучковой пилой, да в штабеля складывали. Отец, чтобы выручить денег, решил маленько муки продать. И вот пришла Манечка, теща Клима Филатова, который у нас зерно и вещи отбирал, и говорит: «Гриша, мне десять фунтиков муки навешай». И деньги подает. Отец отвечает: «Тетя Маня, скажи Климу; он у меня все отобрал, а у меня опять есть! Вот тебе мука, а деньги верни Климу!»
