А жизнь продолжалась и дальше: шли годы восстановления от послевоенной разрухи, годы так называемые – строительства социализма, коммунизма, теперь вот дожили до демократических преобразований, при которых вот таких старух за неоплату долгов выкидывают из городских квартир…
Что будет дальше, мать не знает, да это и не дано никому знать. Все «прелести» прошлых лет простая крестьянка испытала на себе.
Уж давно многое признано ошибкой. Анчутинские и марьинские «кулаки» и раскулаченные уж давно на одном кладбище, земля уравняла всех. Клим Филатов, Семен Прытков и мой дед Григорий лежат рядышком. Стоило ли так усердствовать против своих деревенских, говорящих на одном христианском диалекте?! Странное дело: у нас в России любят пострелять своих, и вовсе не по кавказским обычаям мести, а по более важным – идеологическим причинам…
В теплый весенний день Мария выходит подышать обновленным воздухом, полюбоваться нежной акварелью зеленого леса, синего бездонного неба.
Иногда побелевшими, плохо гнущимися пальцами перебирает потускневшие медали, что-то вспоминает и хмурится, а то вдруг по-детски улыбнется от шевельнувшейся в памяти песни:
Из окна неказистого деревянного домика видна панорама поселкового пляжа и озеро. На сваях возвышается купальня с комнатами для переодевания и на высоких столбах двухъярусная вышка для прыжков в воду. В жаркие дни здесь бывает народу как в праздник на массовом гулянии.
С высоты птичьего полета озеро напоминает огромную клумбу, густо поросшую ярко-желтыми кувшинками да белыми островками распустившихся лилий. Летом теплая вода окрашивается зеленью – цветет, лягушкам приволье. Не одна сотня их сидит на лопухах, раздувая щеки, самозабвенно квакая свои романсы.
Проснувшись, Александр Ильич Петров смотрит в окно. Час ранний, а на пляже народу полно – понятно, у рабочих день отдыха, а утренний загар полезен. Вдруг он видит двух девчонок и, взволнованно поморгав глазами, громко зовет жену:
– Вера, иди-иди сюда!
Из кухни, вытирая руки, выходит жена.
– Чего звал?..
– Вон, смотри туда… Это не наши ли комсомолки голые с пацанами бегают?
– Ну, Иринка с Любашкой! А где ты голых видишь? В купальниках они, не хуже чем у других.
– Вот те на-а! А я думал, они в сенях в пологе спят.
– Они сегодня всем классом на берег вышли, скоро разъедутся кто куда. А ты, муженек, умывайся, да на работу собирайся. У пчеловодов выходные дни только зимой, слышь, на Стрелке маневровый мотовоз к перрону теплушки подгоняет?
– Не опоздаю я, дай дома побыть, неделю на пасеке пропадал и еще бы жил, да продукты закончились, а от меда уже в горле першит, чего-нибудь домашненького хочется.
– Комам мелна приготовлю, – предлагает жена.
– Ой, не хочу комам мелна, на твои трехэтажные блины у меня рот не разевается, лучше приготовь подкоголь и большую кружку медовухи налей.
– Ага, сейчас налью, к тебе из лесхоза начальство едет из ульев мед качать, а ты пьяный будешь! Нет, не налью, и не проси.
Александр Ильич, зная твердый характер жены, вздыхает, а про себя думает: «Ладно уж, прости ее Господи, до пасеки потерплю». Вдруг пришедшая мысль его обеспокоила вновь: там среди фляг с медом стоит и его фляга с дозревшей медовухой. Ой, не забыть бы ее спрятать, в прошлый раз конторские помощники грузили мед на платформу и его флягу прихватили. Конечно, на складе находка обнаружилась кому-то на радость, а Ильич чуть в обморок не упал.
– А как на пасеке без браги жить? – вслух рассуждает Ильич. – Скучно, особенно ночью. На лесные пасеки медведи нападают часто, ломают ульи, губят пчелосемьи.
Вот подкрадется разбойник-сладкоежка к пасеке и слушает – есть кто в избушке или нет никого?
Ночью у страха глаза велики, а Ильич вмажет как следует медовухи, выйдет из домика такой душевный, щедрый и кричит на весь лес: «Мишка-а, выпить хоче-ешь?!.»
Мишка-медведь вздрогнет от неожиданного предложения, а своим медвежьим умом рассуждает: «Ага, выйдешь из засады, а пасечник по-пьяне из ружья шмальнет». Вот и лежит он, притаившись, момента ждет – когда угомонится пчеловод, спать уйдет.
А пасечник зайдет в домик, еще бражки добавит, малосольным огурчиком сочно похрустит и ходит между ульями, застольные песни поет. Утром в лесные делянки приезжают рабочие, медведь уходит в тайгу. За выполнение плана по заготовке меда и сохранение пчелосемей Ильича ставили в пример, награждали ценными подарками…
