Бульдозерист не помнит, как оказался у водогрейки, но здесь он увидел и Федьку Копченого, и мастера леса, гревших руки у открытой топки.
– Ме… ме… – на козлином языке изъяснялся молодой бульдозерист, указывая в сторону, откуда только что прибыл.
– Чего ме-ме? – передразнивал Копченый.
Все знают – коренастый и горластый Шеин из армии пришел сержантом. Глотки у сержантов луженые – а тут «ме-ме».
Наконец парень пришел в себя.
– Медведь!.. там берлога! – тихо произнес он.
– Как медведь?.. Неужто – правда?.. Вот так история, а он не убежал? – удивлялся мастер леса.
– Вроде пошел досыпать.
Лобанов поспешил к железнодорожному разъезду. Здесь на телефонном столбе в ящике аппарат с аккумулятором, над головой натужно звенят провода.
Мастер крутит ручку телефона.
– Алло, диспетчер?.. Это Кубарев?..
– Да-да, – ответили с поселкового коммутатора.
– Начальника надо, где начальник Тебелев?..
– В конторе должен быть!
– Соединяй срочно!
Диспетчер крутанул ручку зуммера и стал подслушивать разговор мастера леса с начальником.
– Иван Михалыч, – кричал в трубку Лобанов, – у нас тут ЧП – медведь лежит в берлоге, работать мешает!
Такое сообщение Тебелева обрадовало… через час, два – к водогрейке подкатила дрезина с охотниками. В руках Ивана Михайловича трофейная двустволка немецкой фирмы, на огромном его животе патронташ с пулями.
Федька с завистью рассматривает красивые формы «иностранки». До судимости он тоже баловался ружьецом, но то была одностволка нашего серийного производства.
Тебелев нетерпеливо спрашивает:
– Где – он?..
– Там, в конце просеки, – понимающе отвечал Лобанов.
В целях безопасности начальник решает брать медведя из кабины бульдозера.
– Шеин! – кличет он бульдозериста. – Поехали!
– Не-е, – мотает головой Шеин. – Я со зверюгой уже виделся. второго раза он мне не простит – едрит твою в дышло!
– Давай, садись за рычаги! – просит Тебелев. – Я тебе кусок медвежатины отрублю!
– Не-е, спасибо…
– Давай, рули – я премию выпишу!
Последний аргумент все же возымел действие, Алексей, по-старушечьи перекрестясь, нехотя полез в кабину. и вот бульдозер с поднятым ножом ринулся на берлогу. Лобанов с Федькой остались у водогрейки.
По лесу прокатилось эхо выстрелов. медведя освежевали и на дрезине увезли в поселок.
Федька дернул Шеина за рукав:
– Счастливый ты – берлогу нашел, зверя видел. ну, как он – медведь-то?
– Нормально, медведь как медведь, только морда почище твоей.
Копченый за такие слова не обиделся, но серьезно заметил:
– Дак в берлоге ведь сажи не бывает?!. слышь, а начальник медвежатины даст?
– А куда он денется – если бы не я, то не видать бы ему зверя, как своей мошонки. знаешь, я, наверное, пельменей налеплю, еще не ел таких.
– Да знаю я начальников. вот увидишь, не дадут тебе ни хрена.
– Это еще почему? – набычился Лешка.
– Потому что над нашим начальником еще несколько этажей начальников, а не один ты – какой-то бульдозерист. Я тебе мяса дам!
– Да откуда оно у тебя? – сморщил лицо Лешка.
– Вот увидишь!..
Пельменей из медвежатины Шеину поесть все же не пришлось. Начальник свой памятный трофей – шкуру зверя – подарил своему шефу – директору леспромхоза.
Теперь много поразвелось коллекционеров охотничьих трофеев. Началось это, как и сама охота, издревле. За многие века человечеством истреблено много зверья и птицы. Современный обладатель трофеев – это самолюбивый, далеко не бедный гражданин, стремящийся к мнимой славе. Когда он глядит на чучело или похваляется этим, в его сердце не шевельнется чувство жалости, что в нем запечатлен навсегда застывший миг убитой души. Но самое опасное кроется в трещинах черепов, рогах, в шкурах и перья чучел – в них накапливаются и прогрессируют микробы, разновидности клещей, опасных для здоровья, особенно детского. Охотничьи трофеи хранят мстительную, негативную энергетику.
Вечером Лешка заглушил дизель, слил воду из мотора. Лесорубы, пропахшие лесной хвоей и потом, занимали места в теплушках.
К Шеину подошел Федька-тунеядец.
– Домой собрался? – спросил невесело.
– Ага, сегодня суббота – в баньке попарюсь.
– А я опять остаюсь наедине с водогрейкой.
Федька сунул в руки Лешке связку мерзлых тушек зайцев.
– Что это?..
– Мясо… я обещал.
– Где ты этих косоглазых раздобыл?
– Помнишь то утро – меня искали? Я же ходил в старые вырубки, там осинник поднялся по плечо, а зайцев поразвелось, как солдат у Бонапарта. Я поставил проволочные петли – и не зря.
Лешка, разомлевший после бани, вкушал рагу из зайца. Щедро угостив кота Мурзика, он вспомнил предсказание тунеядца: «А Федька-то Копченый не дурак, как сказал – так оно и вышло, едрит твою в дышло!»
Натолька работает в депо на Стрелке смазчиком вагонных буксов. У деповских слесарей, токарей, смазчиков, кузнецов рабочий день на час раньше начинается и на час раньше кончается. Лесорубы еще в лесу елки валят, а деповские уже дома щи хлебают и, конечно, в магазин успевают – присмотреть что-нибудь из необходимых продуктов.
Чтобы вечер прошел полноценнее, Натолька тоже в магазин заглянул и, собрав по карманам мелочь, купил чекушку водки.
