Солнце полуночи полностью

«Извини. Я не хотела, чтобы это прозвучало так жестоко. Просто я не могу… не могу смотреть на то, что она творит».

– У нее есть шансы на все, Эдвард, – пылким шепотом добавила Розали, напрягшись всем телом. – Целая жизнь со всеми ее возможностями открыта перед ней, а она готова выбросить ее на ветер, упустить все разом. Все, чего лишилась я. Видеть это просто невыносимо.

Я потрясенно уставился на нее.

Меня раздражала странная ревность Розали, по сути дела, вызванная тем, что я предпочел Беллу. Выглядело это так мелочно. Но оказалось, дело не только в ревности, но и в других, гораздо более глубоких чувствах. Похоже, впервые с тех пор, как я спас Белле жизнь, я понял Розали.

Я осторожно протянул руку, чтобы коснуться ее руки, и ждал, что она оттолкнет меня. Но она стояла неподвижно.

– Этого я не допущу, – пообещал я с пылом под стать ее собственному.

Долгую минуту она вглядывалась в меня. Потом представила себе Беллу. Но не так, как в видениях Элис, а, скорее, в карикатурном виде. Однако было ясно, что она имеет в виду. Кожа Беллы была бледной, глаза – ярко-алыми. Острое отвращение буквально пропитывало этот образ.

«Разве ты не к этому стремишься?»

Я покачал головой с таким же отвращением:

– Нет. Нет, я хочу, чтобы у нее было все. Я ничего не отниму у нее, Роз. Ты понимаешь? Такой вред я ей не причиню.

На этот раз она была сбита с толку. «Но… как же ты себе… это представляешь?»

Я пожал плечами с притворной беспечностью, которой на самом деле не чувствовал.

– Сколько времени пройдет, прежде чем ей наскучит семнадцатилетний парень? Думаешь, я смогу поддерживать у нее интерес к себе, пока ей не исполнится двадцать три? Или, может, двадцать пять? Но рано или поздно… она пойдет своей дорогой. – Я старался следить за выражением своего лица, скрыть, чего стоило мне произнести эти слова, но она все поняла.

«Опасную игру ты ведешь, Эдвард».

– Я найду способ выжить. После того как она уйдет… – Я вздрогнул, рука безвольно повисла.

– Я не об этом, – возразила она. «Слушай, до моих личных мерок ты недотягиваешь, но никому из человеческих мужчин с тобой не сравниться, и ты это знаешь».

Я покачал головой.

– Когда-нибудь она захочет больше, чем я могу ей дать. – Слишком уж многое я дать ей не мог. – Ведь ты бы захотела, так? Окажись ты на ее месте, а Эмметт на моем?

Розали восприняла мой вопрос серьезно и задумалась. Представила Эмметта, каким видела его сейчас, его открытую улыбку, протянутые к ней руки. Увидела саму себя вновь ставшей человеком, все еще прелестной, но в более привычном понимании, – сначала она тоже тянулась к Эмметту, потом представила, как отворачивается от него. Ни тот ни другой образ ее, похоже, не устраивал.

«Но я-то знаю, чего я лишилась, – уже сдержаннее возразила она. – А она вряд ли это понимает».

– Я сейчас выскажусь как старушка лет за восемьдесят, – продолжала она с едва уловимым оттенком веселья, вдруг проскользнувшим в голосе, – но… ты же знаешь, какая сейчас молодежь. – Она слабо улыбнулась. – Им лишь бы получить все здесь и сейчас, нет чтобы заглянуть в будущее даже лет на пять, не говоря уже про пятьдесят. Ну и что ты станешь делать, если она попросит тебя обратить ее?

– Объясню, почему это неправильно. Расскажу обо всем, чего она лишится.

«А когда она будет умолять?»

Я медлил, вспоминая убитую горем Беллу в видении Элис – впалые щеки, скорчившееся в муках тело. А если причина ее страданий – мое присутствие, а не отсутствие? Я представил ее такой же ожесточившейся, как Розали.

– Откажу.

Роз услышала в моем голосе непреклонность, и я увидел, как она наконец-то прониклась моей решимостью. Она кивнула.

«И все-таки я считаю, что это слишком опасно. Не уверена, что тебе хватит сил».

Повернувшись, она медленно направилась обратно к дому. Я догнал ее.

– Твоя жизнь – не то, чего тебе хотелось, – негромко заговорил я. – Но неужели ты не могла бы сказать, что из последних семидесяти у тебя набралось как минимум пять совершенно счастливых лет?

Мгновенные вспышки воспоминаний о лучших моментах ее жизни, всех до единого связанных с Эмметтом, возникли у нее в голове, хотя я и видел, что из чистого упрямства она не желает соглашаться со мной.

Я нехотя улыбнулся:

– Или даже все десять?

Она не ответила.

– Вот и мне дай прожить мои пять счастливых лет, Розали, – прошептал я. – Знаю, это ненадолго. Так дай же мне побыть счастливым, пока счастье возможно. Будь частью этого счастья. Будь мне сестрой, и если не можешь любить мою избранницу так, как я люблю твоего избранника, хотя бы притворись, что терпишь ее!