– Но как вы?.. Как ты вернулась? Разве это вообще возможно?
Я не знала о существовании подобной магии. Не встречала даже упоминаний чего-то подобного.
– Это был мой запасной план, маленький трюк, – улыбнулась мама. – Никогда не выходи из дома без запасного плана, помнишь? Сложное заклинание, очень сложное. И очень древнее. Я опрометчиво научила ему Ричарда, как жаль, что он воспользовался им… вот так. Ох, бедный Ричард, похоже, он повредился умом. Прости, милая, мне так жаль, что ты оказалась втянута в весь этот кошмар.
Всё, что она говорила, с трудом укладывалось в голове. Но все вопросы меркли перед мыслью о том, что моя мама снова жива, что снова держит меня за руки, снова улыбается мне и смотрит так тепло и привычно. Теперь всё будет по-другому. Теперь всё обязательно наладится.
– И… что теперь?
– Ох, милая. – В глазах мамы заблестели слёзы, но она закусила губу, совсем как я, чтобы их сдержать, и улыбнулась. – Думаю, это прощание.
– То есть как? – Внутри снова что-то оборвалось, и я сжала мамины руки. – Я не понимаю.
Её улыбка стала ещё печальнее. Она закатала рукава блузки и открыла предплечья, покрытые чёрными пятнами.
– Моё время совсем скоро закончится. Никакое тело не способно носить чужую душу слишком долго. Организм отвергает её, как неприжившийся орган, и, неспособный жить без души, он гниёт заживо. Магия позволяет поддерживать себя в сносном состоянии какое-то время, но не слишком долго, несколько месяцев. Шесть-семь максимум. И это тело уже близко к своему пределу. Но я постараюсь как можно скорее найти новое и вернуться к тебе.
– А… постой. – Я сглотнула и нахмурилась, стараясь уследить за её словами. – А что случается с другой душой? Анна… что с ней случилось?
– К сожалению, дорогая, у всего есть цена. Две души просто не поместятся в одном теле, и та душа, что слабее, сливается с Потоком.
– Сливается с Потоком? То есть умирает? Анна умерла?
Мама виновато улыбнулась и обняла меня. И снова ужас отступил перед её нежностью.
– Прости, милая. Понимаю, это жестоко, но для меня это единственная возможность оставаться здесь. Если не считать… нет. – Она отстранилась и покачала головой. – Нет, этот вариант, разумеется, я даже рассматривать не могу.
– Какой вариант? Может, я смогу помочь? Если есть другой способ. Если есть возможность обойтись без жертв…
– О, Кэтрин, милая моя, добрая моя девочка. Ты всегда была лучшая из Блэквудов. – Мама нежно погладила меня по щеке. – Можно менять сотни тел, а можно навсегда поселиться в одном. В особенном. – Она убрала прядь волос мне за ухо. – Душа может прижиться лишь в родном теле. Например, в теле родственника, связанного со мной генами и Потоком. – Она снова печально улыбнулась. – Теперь ты понимаешь, почему это невозможно?
Я прикусила губу, чтобы не расплакаться.
– Я последняя из Блэквудов.
Мама кивнула.
– И я не посмею просить тебя о теле, Кэтрин. Ты молода, красива, у тебя вся жизнь впереди. У тебя есть… были друзья, любимая академия, ты же любишь Стоунклад? – Она сделала неловкую паузу. – Надеюсь, когда-нибудь появится семья, свои дети. Пусть в несвободе, пусть под гнётом Надзора. В мире, где Блэквуды навсегда останутся презираемыми всеми изгоями. – Её голос задрожал. – В мире, который я так и не успела спасти… Прости. Прости, что подвела тебя, милая. Прости, что обрекла на такую одинокую, печальную жизнь.
Я молчала, глядя, как мама гладит большим пальцем мою ладонь. Мама, которую я так сильно любила, по которой так сильно скучала. Вот она, так близко, но скоро, совсем скоро я снова останусь одна. Брошенная и никому не нужная, запертая в темноте пустой комнаты, за щитом своего закостенелого от горя и боли панциря. Лишившаяся друзей, с фамильяром поневоле, без любимых, без будущего. Я старалась не думать об этом, но мне, дочери изменницы и тёмной ведьмы, не найти приличной работы, не завести приличной семьи. Для меня не было места в этом мире. И мне было не под силу его изменить. А ей, я подняла глаза на маму, ей это было под силу. Ей было всё под силу. Моя жизнь не стоила ничего по сравнению с её.
– Забирай… – Пересохшие губы разлепились с трудом, пальцы сжали мамину ладонь. – Забирай моё тело.
– Нет! Нет-нет-нет! Не говори так! – Она схватила мои руки и расцеловала ладони. – Какая бы беспросветная тьма ни окутала твою жизнь, сколько бы в ней ни было боли, от которой ты жаждешь избавиться, я не могу, не имею права о ней просить. Лучше я позволю погибнуть сотне чужих детей, чем трону тебя.
– Ты сказала, что там ничего нет. – Я подняла на неё глаза, вспоминая наши разговоры и свои сны. – Помнишь, когда мы разговаривали, ты сказала, что после смерти ничего нет, ни боли, ни страха, ни сожалений. Там я буду свободна. Я стану частью Потока. И в каком-то смысле частью тебя. Если это цена за то, что ты будешь жить, то я согласна её заплатить.
Мама покачала головой, заплакала и крепко меня обняла.
– Нет, милая…
Я сжала её в ответ и заплакала.
– Я так устала, мам. Я очень устала.
– Ты всегда была слишком доброй, Кэтрин. А я всегда так сильно тебя любила. Сильнее, чем Руту.
