Я вздрогнула, поражённая этим признанием, и тихонько выдохнула:
– До луны и обратно?
– До луны и обратно.
Я сидела, закрыв глаза, представляя, что снова маленькая, вспоминая солнечную комнату в нашем особняке, дни, когда всё было хорошо. Дни, которых больше никогда не будет. Которых меня лишили. Не знаю, сколько мы просидели, обнявшись, сколько я слушала мамин голос, напевающий тихую, до боли знакомую колыбельную.
Но, как бы долго это ни длилось, мне было мало. И, когда мама смолкла, грудь наполнилась горьким разочарованием, на меня снова навалилась обветшалая комната академии, запах крови и боль скорого, неизбежного расставания. Мама поцеловала меня в макушку и поднялась с дивана.
– Ты куда? – Я с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться в неё жадными пальцами.
– Надо тут кое-что закончить. – Она открыла дверь ванной и присела на корточки рядом с Эндрю – Ричардом. Меня затошнило, но я не отвела взгляда, наблюдая за тем, что происходит.
Мама вытащила из его груди нож и отложила в сторону. Накрыла рану рукой и вытянула из неё маленький светящийся шарик размером с грецкий орех. Он воспарил над её ладонью, напоминая крошечное солнышко.
Я подошла ближе, чтобы рассмотреть его получше. Свет завораживал, по коже пробежали мурашки, волоски на руках поднялись, когда я ощутила мощную энергию, заключённую в этом крошечном сгустке света. Это было похоже на движение Потока, которое ведьмы собирали, творя заклинания, но во много раз сильнее. Я чувствовала чистую, беззащитно оголённую магию, неудержимый океан энергии, притягательный и пугающий одновременно.
– Что это?
– Душа Ричарда. Единственный трюк, которому я его так и не научила. – Мама сжала шарик между пальцами, положила на язык и… проглотила. Свет прокатился по её горлу и растворился в груди. Бледные щёки окрасил нежный румянец, глаза заблестели. Мама поймала мой ошарашенный взгляд и улыбнулась. – Нельзя позволить пропасть такой драгоценности.
– Но ты говорила, что две души…
– Не могут ужиться в одном теле? Всё так, поэтому душу Ричарда я поглотила, сделав частью своей. – Я нахмурилась, и мама взяла меня за руку и зашептала: – Нельзя было позволить ему вернуться, Кэтрин. Это слишком опасно для меня. Для нас. Понимаешь?
Помедлив, я кивнула, мама снова улыбнулась, на этот раз с благодарностью.
– Хорошо. Хорошо, милая. Так, – она оглянулась, – с телом я разберусь позже. Видишь эти знаки? – Она показала на дверь, и я заметила начерченный кровью символ. Если приглядеться, такие же можно было найти на плёнке, закрывающей окно, и над камином. – Это заклинания сокрытия. Пока они тут, никто не найдёт эту комнату. Всем будет казаться, что тут ничего нет, никакой двери, никакого окна. Ричард постарался. Полная изоляция – ни магии, ни звуков, ни чувств, ни запахов. Это хорошо. Это нам на руку. Пойдём. Мой гримуар у тебя?
Значит, это был Эндрю. Вернее, дядя Ричард. Он напал на меня в душевой, гнался за мной в подвале. Он хотел убить меня, просто потому что я Блэквуд. Что ж, я угадала причину, ошиблась с исполнителем.
– Полагаю, сперва он думал, что я возродилась в тебе, – сказала мама, ведя меня по коридорам академии. Она смыла кровь и переоделась в мою одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания. К груди мама прижимала свой гримуар. – Но, когда понял, что это не так, решил позволить тебе пожить подольше. – Она презрительно фыркнула. – Как благородно с его стороны.
Я вспомнила список с датами и бесконечными «нет». Он проверял. Всё это время держался близко, чтобы следить за мной. Даже начал встречаться с Мэй ради этого! Меня замутило от этой мысли. Как мерзко. И ещё делал вид, что заботится обо мне, пытался задвигать заумные речи о том, как мне жить.
– Мне стыдно за то, что он Блэквуд, – процедила мама. – Он должен был защищать семью, но вместо этого погубил целый ковен. Столько душ пропали зря из-за его трусости. – Она приложила ладонь к груди. – Ну хоть после смерти на что-то сгодится.
Мы пришли к кабинету профессора Ноденса. Мама осторожно заглянула внутрь и кивнула в сторону ближайшего подоконника. Пришлось подождать, пока закончится занятие и студенты вместе с профессором покинут кабинет. Как только коридор опустел, мы зашли в аудиторию. Мама сразу повела меня в подсобку, а оттуда – к закрытой двери. У неё был ключ, а у меня вопросы, но совершенно не осталось никаких сил, чтобы их задавать. А возможно, я просто не хотела знать ответов.
Мы закрыли за собой дверь и подошли к шкафу с ингредиентами. Мама пересчитала кирпичи в стене, нажала один из них, и шкаф послушно отъехал в сторону, открывая узкую лестницу, ведущую глубоко вниз.
Мама зажгла на ладони шарик света и ступила в темноту. Я последовала её примеру. Шкаф за нашими спинами вернулся на прежнее место.
– Ещё один тайный ход, – пробормотала я.
– О, этот замок полон тайн. Многие из них появились ещё до академии. Я за свою жизнь не сумела разгадать их все.
