Мы не то чтобы помирились. Напряжение всё ещё витало в нашей комнате: Джиа никогда не извинялась, а я не чувствовала себя виноватой, поэтому тоже извиняться не собиралась. Но мы, по крайней мере, начали разговаривать. Я сидела на кровати и наблюдала за Мэй, которая, перевернув всю комнату в поисках приличной одежды, возмущалась, что не может найти своё синее платье. В итоге, так и оставшись в белой рубашке и длинном сарафане, в которых ходила на пары, она выпросила у Джиа помощь с макияжем и, довольная, убежала «не на свидание» с Эндрю Фостером.
Мы с Джиа остались вдвоём. Она собирала разбросанную по кровати косметику после макияжа Мэй, а я листала мамин гримуар, лёжа на животе.
– Ты не видела мой блокнот с рассказами? – спросила Джиа, убирая косметичку в прикроватную тумбочку. – Фиолетовый, со звёздочками. Я оставила его на столе утром.
Я покачала головой. Джиа пробормотала что-то себе под нос и стала рыться в ящиках стола. Я села.
– Может, забыла где-то?
– Я точно оставляла его утром на столе.
Закончив с ящиками, Джиа заглянула под кровать, перерыла шкаф с одеждой, а потом подошла к моему столу.
– Можно посмотреть? – спросила она.
Я непонимающе уставилась на неё.
– В моём столе?
– Да. – Джиа скрестила руки на груди, глядя на меня сверху вниз.
– Думаешь, я взяла твой блокнот?
– Я просто хочу поискать. В моих вещах его нет, – сказала она с нажимом.
– А почему не ищешь в столе Мэй? – Мне не нравился её тон.
– Если не найду у тебя, посмотрю и у неё.
– Ага, но начать ты решила с меня?
– А в чём проблема, Кэт? – Джиа прищурилась. – Я что, могу его там найти?
– Проблема в том, что ты думаешь, что можешь его там найти. – Я ответила ей колким взглядом. Джиа молчала, продолжая на меня пялиться и ждать разрешения, и я скривилась, махнув рукой: – О, о’кей, ясно. Пожалуйста, Ди, ройся в моих вещах сколько угодно.
– Спасибо, – бросила она и открыла верхний ящик. Я наблюдала за ней с мрачным удовлетворением. Ни в верхнем, ни в остальных ящиках она, разумеется, ничего не нашла, и я уже хотела осыпать её колкостями, когда она резко повернулась ко мне и скомандовала: – Встань.
Я вперилась в неё враждебным взглядом.
– Ещё чего?
Джиа потянулась рукой к моему матрацу, продемонстрировала мне торчащую из-под него тоненькую фиолетовую ленточку и приказным тоном повторила:
– Встань.
Я непонимающе уставилась на ленточку и слезла с кровати. Джиа приподняла матрац и вытянула фиолетовый блокнот со звёздочками и болтающимся фиолетовым ляссе.
– Серьёзно, Кэт? – Она презрительно усмехнулась и встала.
Я всё ещё не понимала, что происходит, поэтому просто покачала головой:
– Я его не брала.
Джиа пролистала блокнот, лицо её становилось всё мрачнее, она сжала зубы и показала мне залитые чем-то страницы. Они сморщились и пошли волнами, чернила поплыли, так что ничего нельзя было разобрать, – блокнот был безвозвратно испорчен.
– Ты не просто взяла мой блокнот без спроса, но и залила его – чем? – кофе? – Она понюхала страницы и скривилась. – Это такая месть за то, что я тебе наговорила? Вау. А проклятие ты не надумала на меня наложить?
– Я его не брала, – продолжала твердить я, но Джиа фыркнула.
– А кто его взял? – всплеснула руками она. – Я оставила его на столе, мы с Мэй ушли на завтрак, а оттуда – на занятия и весь день были вместе. Так что это точно не Мэй. Тебя не было всю ночь и всё утро, ты объявилась только на второй лекции. Как докажешь, что это не ты? Или мне тебе на слово поверить?
– Да! Да, Ди, неплохо было бы мне верить на слово!
– Ну да, это была не ты. Испортила чужую вещь и сунула под кровать, совсем как с флорариумом Мэй. Или, может, его тоже не ты испортила?
– Флорариум испортила я, и я вообще-то извинилась.
– Только потому, что тебя поймали.
– Нет, я…
– А за это не хочешь извиниться? – Джиа помахала блокнотом перед моим носом, и я, разозлившись окончательно, грубо оттолкнула её руку.
– Да не трогала я твой идиотский блокнот!
– Так, ясно. Это бесполезно. – Она швырнула испорченный блокнот в мусорку, схватила с пола сумку и комком запихнула в неё пижаму. – Сегодня я переночую у Аби.
– Ну и катись к своей Аби! – гаркнула я и пробурчала, когда Джиа уже хлопнула дверью: – Кто бы это ни был…
Я со злостью пнула корзину для бумаг, она перевернулась, и блокнот выпал наружу. Что за хрень происходит! Я подняла с пола блокнот и пролистала. Это были сны Джиа, и их никому нельзя было читать, но я была так зла, что плевала на запреты. Раз уж на меня наорали, то пусть хотя бы за дело.
Блокнот был новым, не заполненным даже наполовину. Большую часть записей было не разобрать из-за потёкших чернил, получалось выцепить только отдельные слова, которые невозможно было сложить воедино. Но парочка снов всё же частично сохранилась. И от каждого из них мне стало дурно.
На этом моменте я окончательно вышла из себя, захлопнула блокнот и швырнула его обратно в мусор. Прекрасно, Джиа дорожила своими жуткими кошмарами больше, чем нашими отношениями. И что она вообще может знать о том, как заживо сгорать на костре, чтобы так легко об этом писать!
