Кай куда-то уехал, должно быть, на одном пароме с родителями Джиа. Когда я зашла к нему тем вечером – нашла прибранную горничными и готовую к заселению новых гостей спальню. Не знаю, что именно почувствовала в тот момент. Разочарование? Облегчение? Одиночество? Чувства затупились, забились куда-то глубоко, вытесненные из сознания. Так было легче. Этому я научилась ещё давно.
Незаметно для себя я забыла обо всем: об Анне, о нападениях, о Надзоре – и послушно ходила на пары, почти не замечая, как проходят дни, сменяя друг друга. Думаю, если спросить меня, о чём была хоть одна лекция, я не вспомнила бы ни слова. Разве что припомнила практическое занятие профессора Ноденса, на котором я едва не сварилась заживо, опрокинув на себя котелок с едким зельем. Если бы не Эндрю, вовремя оттолкнувший меня в сторону, я бы заработала серьёзные ожоги.
Кстати об Эндрю. Я оторвала взгляд от тарелки, смутно осознавая себя в столовой. Эндрю Фостер сидел рядом с Мэй. Его правая рука была забинтована – последствия моего спасения от котла. Он неловко орудовал вилкой левой рукой, пытаясь наколоть непослушные макароны с сыром.
– Ты опять ничего не ешь, – сказала Мэй, глядя на меня с нескрываемым беспокойством. Она сидела к Эндрю так близко, что их плечи почти соприкасались. Мэй наклонилась и подвинула ко мне тарелку с томатным супом, который я налила, но к которому так и не притронулась. – Ты не заболела?
Я приложила ладонь к груди, где тяжело билось сердце, его стук отдавался во всем теле. Как бывало перед экзаменами, когда я засиживалась допоздна, до отказа накачиваясь крепким кофе. Руки были холодными и липкими от пота, а от одной мысли о еде меня начинало тошнить.
– Всё в порядке, – соврала я. – Просто плохо спала.
– Переделывала эссе для профессора Блай? – сочувственно спросила Мэй. Она не ночевала в комнате, поэтому не видела, как я всю ночь лежала, пялясь в потолок. Поэтому я кивнула. Профессор Блай вернула мне эссе со словами, что моё творчество – «худшее, что она читала». Но ничего переделывать я не собиралась – пренебрежительная «D с минусом» меня вполне устраивала. Не знаю, зачем я врала Мэй, возможно, потому что беспокойство и жалость в её взгляде меня убивали. Я не хотела быть причиной её переживаний – нам их и без того хватало.
– Мы с Эндрю хотим на выходных поехать в Терсо, развеяться, давай с нами, – сказала Мэй.
Эндрю энергично закивал, роняя с вилки макароны.
– Мэй хотела зайти в книжный, а я обещал сводить её в бар. Но вместе, конечно, веселее. Можно сходить на озеро, пока не очень холодно, и…
– Я пас, – перебила я и улыбнулась одними губами. – Но спасибо за приглашение.
– Кэт… – Мэй поджала губы.
– Испортить вам свидание? Вот ещё! – Я сумела рассмеяться и посмотрела на Эндрю, прищурившись. – Надеюсь, ты забронировал хороший отель?
Тот смущённо заулыбался, а Мэй залилась краской. Эндрю прокашлялся и встал.
– Я, пожалуй, схожу за чаем. Мэй, тебе принести?
Мэй кивнула, а стоило Эндрю отойти, перегнулась через стол и зашипела:
– Кэт, ты о чём? Мы не…
– Брось, Мэй, мы все тут уже взрослые мальчики и девочки. Думаешь, я не знаю, почему твоя кровать по ночам пустует?
Мэй стала пунцовой.
– Мы правда всё ещё не… Эндрю мне очень помогает пережить, ну… всё, что случилось. – Она покусала губы и отвела глаза, на её лице смешались смущение, радость и чувство вины. – Он не прикасался ко мне… в этом смысле… Мы только целовались…
– Тогда тем более вам надо поехать вдвоём и наконец потрахаться, – пожала плечами я.
– Извращенка, – пробормотала Мэй, прижимая ладони к щекам и качая головой.
– Можно подумать, ты об этом не думаешь, – усмехнулась я, втайне радуясь, что Мэй, судя по всему, справлялась лучше, чем я думала.
Мэй снова поджала губы.
– Ещё как думаю, но… чувствую себя странно. Джиа… прошла всего неделя с тех пор, как она, а я… я чувствую себя такой сукой…
Я вскинула брови, ни разу не слышавшая от Мэй ничего грубее «дуры». Удивительным образом это меня подбодрило, я искренне улыбнулась и накрыла ладонь Мэй своей.
– Брось, Мэй, ты не делаешь ничего плохого. То, что случилось с Джиа, – ужасно и грустно, но ты не должна отказываться от своей жизни и своих чувств из-за… – Я сжала руку сильнее. – В конце концов, это был её… выбор.
– Я думаю, что вдруг мы могли… как-то… я не знаю, поговорить с ней…
Это был первый раз, когда мы заговорили о Джиа. И, похоже, Мэй думала о том же, о чём я. Что мы не заметили? Почему не смогли её удержать? Помочь? Спасти? От того, что Мэй – внимательная и чуткая Мэй – разделяла мои мысли и переживания, мне стало немного легче. Если уж Мэй ничего не заметила… Противоречивые чувства захлёстывали меня, но одно я знала точно: нельзя погружаться в них, надо продолжать идти вперёд, надо продолжать жить, иначе велик риск последовать за тем, кого потерял. Меньше всего я хотела, чтобы подобное случилось с Мэй.
– Ты ни в чём не виновата, это я точно знаю. Кто угодно, но не ты. – Я улыбнулась так тепло, как только могла. – И лучшее, что ты можешь сделать, – продолжать радоваться жизни. Ради себя. И ради Джиа.
Глаза Мэй наполнились слезами.
