Генри вымученно улыбнулся.
– Кэт…
Я замотала головой.
– Нет, Генри. Нет!
Вместо ответа он прижал меня к себе. Я продолжала твердить глупое «нет», вцепившись пальцами в его рубашку. Генри гладил меня по затылку и согревал дыханием шею. Я обняла его крепче, спрятала лицо у него на груди и наконец замолчала. Мысли сделались невыносимыми, хотелось закрыть глаза, зажмуриться, чтобы не подпустить их, но прятаться было некуда.
– Всё хорошо. Всё будет хорошо, – твердил Генри, продолжая гладить меня по голове.
Я не верила ему. Просто не могла поверить. Ничего. Ничего уже не будет хорошо. Можно забыть ссору. Можно навсегда расстаться. Можно пережить боль разорванной дружбы. Но смерть. Смерть никому не пережить. Ничего не вернуть. Меня затрясло, Генри опять всучил мне чашку, и на этот раз я выпила, надеясь, что хотя бы чай поможет.
– Серьёзно? Ромашка? – выдохнула я дрожащим голосом.
– Не нашёл ничего лучше у вас в шкафу.
– Ненавижу ромашку. – Я вернула чашку на тумбочку и снова прильнула к Генри, с облегчением почувствовав его руки на своей спине.
– Извини, – прошептал он. – Что мне для тебя сделать?
– Побудь со мной.
– Хорошо.
Я прижалась к Генри сильнее, вбирая в себя его спокойное тепло. Радуясь, что его руки крепко и твёрдо держали меня, не давая сгинуть туда, откуда уже не вернуться. Я благодарила богов за то, что мне не придётся проходить через это совсем одной. Мне казалось, что тогда я просто не выдержу. Просто не смогу. Мне нужно было спрятаться. Хотя бы на минуту не думать, не вспоминать, не представлять. Я нуждалась в утешении и потянулась к единственному, кто мог мне его дать.
Я отклонилась назад, увлекая Генри за собой на кровать. Мы лежали обнявшись, его руки гладили мою спину, губы касались лба и волос, ноги переплелись, связывая нас крепче, делая ещё ближе. Я обвила его шею руками, отыскала его губы и прильнула к ним, словно к единственному спасению. Он, помедлив, ответил, и я углубила поцелуй, с облегчением чувствуя, как медленно пустеет голова, как замолкают мысли, отступают страхи, скрываясь в пугающей меня темноте. Я запустила руку между нами и погладила Генри между ног, тут же ощутив под брюками отклик. Разорвав поцелуй, я спустилась ниже, торопливыми и оттого неловкими движениями расстёгивая его брюки.
– Кэт, подожди, – растерянно пробормотал Генри и сдавленно выдохнул, когда я сжала в ладони его член. – Не надо…
– Заткнись, Клиффорд, – огрызнулась я, осыпая поцелуями низ его живота. – Оставь эту джентльменскую херню для Рози.
– Послушай, Кэт…
– Что? – Я подняла на него глаза. – Разве ты не хочешь меня? Мёрфи мне всё рассказал. Ты же хочешь, чтобы я ревновала? Хочешь снова сойтись?
– Хочу, – ответил Генри, но я не знала, на какой именно вопрос, может, на все сразу, – но сейчас явно не лучшее время. – Он попытался меня отодвинуть, но я оттолкнула его руку.
– Тогда хватит строить из себя недотрогу! Ради всего святого, я же пытаюсь тебе отсосать!
– А я не хочу! – Генри оттолкнул меня, и я, не удержав равновесия, неловко упала с кровати, больно ударившись локтями.
– Не ври. У тебя встал, – с обидой крикнула я.
Генри вскочил с кровати, поспешно застёгивая брюки.
– Почему ты вечно такая!.. – воскликнул он и осёкся, глядя на меня сверху вниз.
– Какая? – фыркнула я. – Я плохая, потому что хочу сделать тебе приятно?
– Нет, Кэтрин! Ты хочешь заткнуть мной дыру у себя в душе, как всегда! – зло выпалил Генри. – У тебя только что подруга умерла, чёрт тебя дери, а ты!.. – Он вздохнул, возвращая себе почти спокойный тон. – Ты никогда не думаешь о других, Кэтрин. Ты вечно зациклена на себе. Спасибо, что напомнила.
Я молча смотрела на него снизу вверх, продолжая полулежать на полу и втайне надеясь, что он всё же передумает и трахнет меня. Генри какое-то время ждал, что я что-то отвечу, но, не дождавшись, снова вздохнул:
– Хочешь потрахаться, найди кого-нибудь другого. Уверен, кто-то согласится быть твоей игрушкой. Например, тот парень из душевой.
– Серьёзно, Клиффорд? – Я возмущённо села. – Ты решил всунуть сюда свою ревность?
Генри не ответил, смерил меня брезгливым взглядом, развернулся на пятках и вышел из комнаты. Я обхватила колени, зло смотрела на дверь и до крови кусала губы, уговаривая себя не плакать. Вскочила, несколько раз измерила комнату торопливыми шагами, не находя себе места. А потом ноги сами понесли меня в гостевое крыло.
Кая в комнате не оказалось. Я просидела под дверью несколько часов и даже сумела задремать, провалившись в беспокойный сон без сновидений. Вздрагивала от каждого шороха, но умудрилась не услышать, как вернулся Кай.
– Ты что здесь делаешь? – Он коснулся моего плеча.
Сон как рукой сняло.
– Расскажи, что случилось, – потребовала я.
Кай помедлил, о чём-то размышляя, но потом открыл дверь и кивнул:
– Заходи.
