Когда я проснулась, Кая уже не было. Потянулась, чувствуя себя совершенно разбитой. Часы на тумбочке показывали три часа дня. И я подумала, что раз день всё равно потерян, то можно провести его остаток в кровати. Некоторое время я лежала, уставившись в потолок, и размышляла о случившемся. Вопросов становилось всё больше. Происходящее слабо укладывалось в голове и казалось бессмысленным. Мёртвые фамильяры и странные ритуалы, нападения на меня, смерть Джиа, убитая Нэнси. Кто это делает и зачем? Как эти события связаны? Я перевернулась на бок и подтянула колени к груди. От мысли, что кто-то хладнокровно вырезал на теле несчастной Нэнси солнце и затолкал её тело в саркофаг, волосы шевелились на затылке. А если Эндрю прав и Джиа не сама спрыгнула… Кто-то ещё может пострадать? Я вдруг почувствовала себя до крайней степени уязвимой и зажмурилась, прогоняя пугающие мысли. «Будь осмотрительной и держись ближе к Каю, – напомнила я себе. – Главное – не поддаваться страху. Не поддаваться страху». Я задышала медленно и глубоко, постепенно успокаиваясь.
От тревожных мыслей меня окончательно отвлекла тянущая боль в желудке. Есть хотелось страшно, а идти за едой не было ни сил, ни желания, и я решила перебиться чаем с печеньем, но, к своему удивлению, обнаружила на столике у камина целую гору сэндвичей, банку шоколадно-ореховой пасты, панкейки и три пачки гранатового сока. Так много всего, что не съесть и за три дня. А ещё два «Сникерса» и записка: «Хорошо поешь. Постараюсь вернуться как можно скорее. Кай». Я представила, как он выносил всё это богатство из столовой, и не сдержала улыбки. Выбрав сэндвич с ветчиной, я засунула в рот добрую половину и отправилась в ванную. Моя пыльная одежда валялась на полу, где я её и бросила. Придётся отнести в прачечную и расстаться с любимым свитером на пару дней. Умывшись, я взяла юбку, чтобы аккуратно сложить. Из кармана выпал блокнот Кая, который я в спешке подхватила в крипте, сунула в карман и забыла. Потеряв интерес к одежде, я подняла блокнот. Вернулась в комнату и забралась на кровать, по дороге прихватив ещё один сэндвич.
На первой странице меня встретила надпись «Диана Уоррен, отдел особых расследований». Я с интересом уставилась на имя. Диана Уоррен – бывшая напарница Кая? Это её блокнот? Или даже гримуар? Так выглядят гримуары псов Надзора? Дешёвые записные книжки из «Теско»? Я перевернула страницу. Незнакомая пентаграмма соседствовала со списком покупок. Я удивлённо пробежалась по нему взглядом: молоко, хлеб, фарш, кошачий корм, пончики, туалетная бумага, огурцы. Все пункты были вычеркнуты. На следующей странице оказался черновик – судя по количеству зачёркнутых строк и слов – заклинания для общения с животными. Внизу значилось «не работает», грустный смайлик и приписка «попробовать добавить к зелью шерсть Мими». Сопоставив увиденное со списком покупок, я предположила, что Мими – это кошка Дианы. Возможно, даже её фамильяр.
Снова пентаграммы, стихи и заклинания, которые перемежались с бытовыми записями и забавными узорами на полях. Диана вела блокнот небрежно, даже не пытаясь систематизировать заметки, а вот почерк у неё был аккуратный и разборчивый. А ещё она неплохо рисовала. Я встретила скетчи полосатой кошки, ворона на ветке, летучей мыши в чашке и… Кая. Он сидел за столом, положив голову на руки, и сонно улыбался. Я опешила от того, каким милым он казался. Диана даже добавила ему штриховкой лёгкий румянец. Хихикнув, я перевернула страницу и вздрогнула. Это тоже были зарисовки Кая, но совсем другого. Чёрные глаза, длинные клыки, хищное выражение лица. Дальше шли странные измерения: 3 мл (мало), 5 мл (мало), 10 мл (дост., теряет сознание, судороги). Когда я прочитала дальше, по спине пробежали мурашки: «Чем более старую кровь мертвеца вколоть, тем сильнее и продолжительнее эффект». «Использовать только для самообороны, причиняет ему сильные страдания». Меня затошнило от отвращения, и я поспешила перевернуть страницу. Я почти не вчитывалась в текст, но чем дальше листала, тем более хаотичными и неразборчивыми становились записи. Скетчи постепенно превратились в сгустки чёрных штрихов, которые мало что напоминали. А потом всё вытеснило одно-единственное слово, которое захватило страницы беспорядочным вихрем: «Хватит».
