Вытащив правую руку из-за спины, она швырнула еще пару припрятанных булавок, и Ледибаг, не успевшая обратно притянуть йо-йо и отбиться с его помощью, инстинктивно заслонила рукой лицо. Одна из булавок попала прямо в запястье рабочей руки.
Под звонкий хохот акуманизированной Леди подпрыгнула и скрылась из поля ее зрения, а затем, спрятавшись у одной из уличных построек, затаилась. Ночная мгла и разбитые фонари помогли ей в этом.
Жертва акумы торжествовала, что получилось провернуть такой ловкий трюк, и была настолько одурманена силой своего могущества, что беспорядочно разбрасывала вредоносные булавки во все стороны, завербовывая все больше неуспевших вовремя скрыться людей. В такие моменты даже Бражник был не способен остановить своих жертв.
Ледибаг склонилась, внимательно рассматривая пострадавшую руку. Запястье опухло, отяжелело и выглядело так, словно окаменевало изнутри. Леди попыталась пошевелить пальцами, но бесполезно. Те ее совсем не слушались. Как ей держать йо-йо такой рукой? Она не должна была доспускать такой ошибки. Ледибаг мысленно проклинала себя всеми возможными словами. Если бы она не замешкалась тогда, сейчас акума была бы уже очищена.
Фиолетовый круглый наконечник булавки выглядывал из-под продырявленного костюма, а острая часть иголки почти наполовину успела войти под кожу. Схватившись за круглую головку, Ледибаг потянула ее на себя и приглушенно зашипела от боли. Но та не сдвинулась и на миллиметр.
Одна точка на сережках потускнела и, зависнув на мгновение, все-таки потухла.
«Как ты, Тикки? Справишься?»
Если бы только она могла услышать голос своей квами. Как же часто в такие моменты ей не хватает ее голоса.
— Леди?
Ледибаг подняла взгляд и побледнела сильнее, встретившись взглядом с Адрианом Агрестом. Резким движением она тут же заставила его пригнуться, сжала его плечо и обернулась, внимательно вглядываясь в ночные улицы. Но акуманизированная все еще была занята крушением всего подряд.
— Что ты здесь делаешь? — шепотом начала она. Ее нахмуренные глаза не предвещали ничего хорошего. — Тебя здесь не должно быть.
— Я искал свою одноклассницу Маринетт, она должна быть где-то здесь.
— С ней все хорошо, она в безопасности. — Леди подняла на него строгий раздраженный взгляд. — А вот ты — нет.
— Разве в прошлый раз ты не согласилась с тем, что моя помощь может тебе пригодиться?
Ледибаг нервно закусила губу, она все время оборачивалась, поглядывая на акуманизированную. Сейчас она могла думать лишь о том, что времени оставалось не так много, а значит, нужно было немедленно убрать отсюда Адриана.
— Я не согласилась, а лишь сказала, что подумаю… ч-черт, — Ледибаг поморщилась, чувствуя, как онемение постепенно распространяется по телу, достигая плеча.
— Что с твоей рукой? Это она с тобой?.. — Агрест с ужасом рассматривал булавку, торчащую у нее на запястье.
— Помоги мне ее вытащить.
Адриан поднял на нее изумленный взгляд, но Ледибаг и не думала шутить.
— Ты хочешь, чтобы я…
— Ты же хотел помочь мне, да? Так вот это то, что мне сейчас очень поможет.
Она протянула ему руку, а Агрест продолжал смотреть на нее, не решаясь прикоснуться. Он все еще слишком отчетливо помнил тот ужасный порез, который ему пришлось обрабатывать и перевязывать, и то, как мучительно Леди боролась с лихорадкой в течение долгих часов.
— Адриан… — выдохнула она, устало прислоняясь лбом к его плечу и опуская руку ему на ладони.
— Тебе будет больно.
— Знаю.
Что может быть тяжелее необходимости причинить физическую боль любимому человеку? Наверное, только бездействие и необходимость наблюдать за тем, как ей становится хуже. Крепко обхватив левой рукой ее запястье, Адриан сжал пальцами круглое навершие булавки.
Уткнувшись носом Агресту в плечо, Леди почувствовала едва уловимый запах его одеколона и сжала ладонь в кулак. Она готова.
Набрав в легкие воздуха, Адриан резким движением потянул булавку на себя. Глухо застонав, Ледибаг почти до крови прикусила губу, заставляя себя подавить рвущийся из горла стон. Она мелко дрожала и мертвенной хваткой цеплялась за пиджак Адриана. На лбу у Агреста проступили капельки пота. Булавка упиралась, не желая высвобождаться, как будто уже успела пустить глубокие корни в теле девушки. Адриан предпринял еще усилие и, в конце концов булавка выскользнула и оказалась у него в руке.
Леди изможденно выдохнула и отпустила ткань пиджака, она тяжело дышала, но отстраняться не спешила. Онемение постепенно ослабевало, хотя и не так быстро, как хотелось бы.
Адриан разглядывал булавку, остриё которой было всё в крови. Почему ей приходится проходить через все это? Почему вообще эта работа досталась хрупкой юной девушке? И почему ей приходится справляться со всем этим в абсолютном одиночестве?
— Спасибо… — выдохнула Леди, почти касаясь губами его уха. — А теперь, пожалуйста, уходи. Тут слишком опасно.
Адриан тут же резко обернулся, и в тот же миг их губы случайно встретились. Поцелуй затянулся: хаотичный, волнительный, полный невысказанных слов и обуревающих эмоций.
Ледибаг отстранилась первой.
