— О, так ты сделаешь все, о чем бы я не попросила? Все, что угодно? — Она ехидно улыбнулась.
Ледибаг переводила напряженный взгляд с преступницы на девочку и наоборот, и уже ожидала, как акуманизированная сейчас попросит отдать ей Камни Чудес. И в это мгновение Леди уже была готова это сделать.
— Я хочу, чтобы ты исчезла. Навечно.
Ледибаг повидала достаточно жертв Бражника, чтобы научиться отличать блеф от прямой угрозы. И в этот раз перед ней был человек, действительно готовый отважиться на преступление. Преступница сжимала ребенка в руках так сильно, что ее пальцы белели, а на теле у малышки точно останутся красные отметины. Казалось, она могла сломать ее, как хрупкую игрушку.
На лице у акуманизированной загорелась фиолетовая маска. Где-то, по ту сторону, сам Повелитель акум приказывал ей остановиться, но той как будто было все равно.
— В чем дело? — Обратилась злодейка к Бражнику. — Разве тебе не нужны ее серьги? Их будет проще достать, если она умрет.
Ледибаг смотрела на преступницу потухшим взглядом. Сколько раз на нее нападали ослепленные яростью люди? Но в глазах у этой была такая искренняя ярость… Похоже, на этот раз Бражнику удалось отыскать человека, чья ненависть к ней была настолько сильна, что даже он сам не был в состоянии ее остановить.
— Хочешь моей смерти?
Акуманизированная перевела на нее взгляд, и ее глаза восторженно загорелись.
— Безумно хочу!
Ослепленные чарами акумы, никогда не меняются в лучшую сторону, никогда добровольно не возвращаются на мирный путь, — вот, что усвоила Леди за время многочисленных сражений. Они с Бражником уже так долго противостоят друг другу… сколько еще может продолжаться эта борьба? И способны ли они вообще друг друга победить? Может быть, их затянуло в круговорот, из которого не вырваться? Может быть, все это один не имеющий конца кошмар…
— Что ж… — Глаза у Ледибаг померкли, руки безжизненно обвисли вдоль тела. Сейчас она была как бездушная марионеточная кукла, чьи ниточки больше никто не натягивал.
Запрыгнув на заграждение позади, Леди оказалась у самого края крыши.
Если все это кошмар, тогда есть лишь один способ проснуться.
— Что ты… — Жертва акумы дернулась, чуть поддавшись вперед.
Ощущая спиной пронзительно холодный ветер, Ледибаг уже чувствовала пропасть позади. Леди широко улыбнулась, а ее глаза блеснули почти счастливым блеском.
— Сегодня твое желание исполнится.
— Что… что ты?..
Ледибаг высоко запрокинула голову и заглянула в ночное заполненное звездами небо. Как невероятно ярко оно лучилось созвездиями! С такой высоты можно было разглядеть каждую крошечную точку, сияющую в космическом пространстве. Всё это великолепие… Вот он, ее мир, — настоящий мир. Кажется, сейчас она наконец-то нашла его.
Широко расправив руки, Леди глубоко вздохнула и закрыла глаза.
Переведя вес на пятки, девушка на крыше качнулась и тут же провалилась за край. Полетев спиной вниз, она понеслась навстречу бездне, словно падающая звезда. Туда, где дыхание смешивается с порывами ветра, где причудливо переплетаются страх и упорство, и там, где все нити мгновенно… обрываются.
========== Глава 14. Музыка ==========
Двести десять метров, сто двадцать тысяч квадратных метров и сто пятьдесят тысяч тонн. Темная монолитная башня нелепым контрастом выделялась посреди исторического центра Парижа. Этот скучный небоскреб всегда казался Ледибаг похожим на надгробную плиту. И, что за ирония, неужели ему суждено стать символом ее собственной смерти?
С оглушительно быстрой скоростью Леди в маске летела вниз и уже не могла увидеть, как акуманизированная отпустила девочку и в ужасе бросилась к стеклянному ограждению, на вершине которого только что стояла Ледибаг. И лицо ее изменилось.
— Ледибаг?! — кричала она, перекошенная потрясением и страхом.
Но Леди ее не слышала. Все заглушал свистящий в ушах ветер. Шестьдесят этажей проносились с чудовищно быстрой скоростью.
Краем глаза Ледибаг заметила в отражении стеклянного фасада здания напротив свой расплывчатый алый силуэт. В это мгновение Леди казалось, что падает сейчас не она, кто-то другой. И сейчас ей даже хотелось, чтобы Ледибаг разбилась. Прямо сейчас она ненавидела свое второе «я» так же сильно, как и эта акуманизированная.
Пятьдесят шесть… пятьдесят пять… пятьдесят четыре…
«Никогда не забывай о том, кем являешься на самом деле».
«Ты изменилась».
«Ты ничего не знаешь обо мне».
Настоящие и выдуманные воспоминания переплетались, смешивались между собой, искажали мир вокруг и снова ускользали.
Сорок девять… сорок семь… сорок два…
Люди, собравшиеся внизу, неразборчиво шумели, перекрикивая друг друга. Сирены полицейских машин звенели громче, чем обычно. Прожекторы освещали летящий вниз силуэт, а линзы камер, направленные в ее сторону, фиксировали каждое движение.
Людям всегда больше нравится наблюдать за падением, чем за взлетом. Как бы высоко ты не забрался, какими бы яркими ни были твои достижения, в глубине души каждому любопытней узнать, каким образом ты оступишься и упадешь.
Тридцать шесть… тридцать три… двадцать восемь…
