Вечерело, и они опустились на скамью. После нескольких часов на ногах во время концерта они оба здорово устали. Маринетт нервно сжимала пальцы и совершенно не знала, о чем сейчас говорить, как вдруг заметила, что Адриан понурым взглядом рассматривает очередной плакат Ледибаг на противоположной пустой скамье. Маринетт не успела себя остановить, как ее слова вырвались сами собой:
— Что ты думаешь о Ледибаг?
Адриан резко перевел на нее взгляд. Неожиданно было услышать от нее подобный вопрос.
— Я думаю… — Адриан отвел взгляд, и на его лице появилась нежная улыбка. — Думаю, что Парижу очень повезло, что у него есть такой самоотверженный человек, как она.
Маринет смотрит задумчиво себе под ноги и чуть заметно улыбнулась своим мыслям.
— Наверное, мне… хотелось быть похожей на нее.
Хотелось быть способной совершать отважные поступки, даже без влияния Камня Чудес, если быть точной. Но она, конечно же, не произнесла этого вслух.
Падал ли как-то необычно свет или дело было в чем-то другом, но сейчас Маринетт и в самом деле напомнила ему героиню Парижа, и юноша тут же ощутил укол вины. Он не должен был воображать на ее месте свою Леди. Потому что это нечестно ни по отношению к Маринетт, ни к Ледибаг.
— Могу я попросить у тебя совета? — заговорил вдруг Адриан, и Маринетт тут же подняла на него вопросительный взгляд. — Просто мне не с кем говорить о таких вещах и… Но если ты не захочешь, я не…
— Конечно, — она уверенно кивнула. — Можешь спрашивать.
Он оперся руками о колени и смотрел куда-то вниз.
— Скажи, у тебя бывало такое, что неумышленно говоришь человеку обидные вещи, а потом… ну то есть, нет. Может быть, даже в какой-то степени ты сделал это вполне осознанно и… Ох, прости, это всё звучит слишком странно.
Но Маринетт понимала, о чем он. Лучше, чем кто-либо другой. А еще она понимала, что поступает не совсем порядочно, от лица Маринетт слушая здесь и сейчас его слова, предназначенные для Ледибаг.
— Я понимаю, — она смотрела внимательно. — Продолжай.
— Что мне теперь делать?.. Как я могу все это исправить?
— Тебе не нужно выдумывать ничего особенного. — Адриан поднял на нее напряженный взгляд. — Просто расскажи ей о том, что чувствуешь на самом деле. И если между вами есть связь, она поймет тебя, какие бы слова ты при этом ни выбрал.
Адриан улыбнулся ей, как вдруг…
— Постой ты…
Значит, она поняла, что он говорил о девушке, которая ему нравилась. И ведь именно с Маринетт он не должен был о таком говорить, зная теперь о ее чувствах.
Но Маринетт лишь улыбнулась, и ее глаза снова переполнились странным выражением. И до упомрачительности знакомым. Адриан уже знал, чей взгляд видел в глазах Маринетт, но еще он понимал, что не должен был его видеть. Потому что это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Потому что в реальной жизни так не бывает. Шанс того, что Ледибаг могла все это время быть настолько близко, чудовищно мал, чтобы оказаться правдой.
Когда ищешь преступника, всегда в первую очередь исключаешь тех, кого хорошо знаешь. Так уж устроен человек.
И в эту секунду Адриан почти презирал себя: за то, что находил образ своей Леди в другой девушке, и за то, что причинял боль не заслуживающей того Дюпэн-Чен.
А Маринетт смотрела на него в ответ и странным образом ощущала себя и отвергнутой, и принятой одновременно. Похоже, ей тоже было сложно разобраться в этих запутавшихся чувствах.
Маринетт поднялась со скамьи.
— У тебя же сегодня концерт, да? — Она улыбнулась. — Желаю удачи.
Адриану хотелось очень многое ей сказать, но получилось лишь кивнуть.
❁❁❁
Стоя за кулисами, Адриан переминался с ноги на ногу и ожидал своего выхода. Отец стоял рядом.
— Напомни мне еще раз, что я тут делаю? — хмурился Агрест-младший и выглядел он мрачнее тучи. Сейчас ему было уж точно не до фортепианной музыки.
— На этот концерт приглашены деканы нескольких престижных университетов Парижа, так что мне хотелось, чтобы они посмотрели на тебя сегодня.
Адриан ничего не ответил и мысленно вспоминал слова Ледибаг о нем и о его отце. Агрест понимал, что продолжает злиться на отца, словно ребенок, но что за этими эмоциями скрывалось на самом деле? Адриану, и правда, совсем не хотелось признавать правды, слишком противоречивыми были его чувства. Леди действительно хорошо знала его. Слишком хорошо. Даже лучше, чем он сам себя знал.
Габриэль вздохнул.
— Тебя скоро объявят. Я вернусь в зал.
И он ушел, а его сын остался стоять и наблюдать из-за кулис за тем, как один из участников конкурса доигрывает симфонию, и получалось у него блестяще. Идеально скопированные ноты и ритм. И такие же механические аплодисменты, словно бы и ненастоящие.
Адриан не сразу заметил, что объявили его выход, так что конферансье пришлось объявить его дважды.
И вот он уже шел к начищенному до блеска фортепиано. Адриан опустился на банкетку, перед ним — партитура и клавиши. Из зала донеслось нетерпеливое покашливание. Похоже, он замешкался дольше, чем следует.
Наконец юноша поднял руки и начал играть. Внезапные звуки сразу же гулким эхом рассыпались по залу.
