Тураах откинула косу и вынула из мочки Алтааны сережку. Металлическая веточка с остреньким листочком казалась знакомой. В памяти всплыло: «
В камельке вспыхнуло – Тураах вздрогнула и повернулась к очагу. На удаганку смотрел рыжебородый Уот иччитэ. Старик качал головой, указывая на сережку-веточку, поленья недовольно трещали.
Дух огня собрал морщинистые ладони в горсть и дунул – над камельком заклубился дымок, складываясь в фигуру богато одетого всадника. Гость соскочил с коня и, привязав его к сэргэ, направился к юрте. Он был высок и широкоплеч, но крылась в его движениях некая неправильность.
Дым рассеялся, Уот иччитэ еще раз кивнул удаганке и исчез.
Тураах поклонилась опавшему пламени, нашла среди запасов Уйгууны масло и щедро плеснула в пасть камелька. Затем вышла в хотон, где хозяйничала Туярыма.
С болезнью дочери Уйгууна совершенно забросила хозяйство, и вся работа по дому легла на плечи Туярымы. Она не роптала, но лицо ее осунулось, а руки огрубели.
– Это подарок Тимира? – на ладони Тураах сверкала сережка Алтааны.
– Нет, – устало ответила Туярыма. – Серьги сестре подарил гость из дальнего улуса. Который приезжал после Ысыаха. Высокий такой, богато одетый. Только он прихрамывал на левую ногу. Сказал, что на охоте его волк подрал. Очень хвалился, что из его шкуры зимний кафтан сшил… Он и мне такие подарил, но я носить не стала. А Алтаане подарок понравился.
– Хромал, говоришь? – картинка складывалась. – Вы ему отказали?
– Уж больно хвастал! – презрительно проговорила Туярыма. – Такие обычно на словах орлы, а на деле – цыплята. Сильный мужчина немногословен. Да только сватов этот пришлый не засылал…
– Туярыма, куда Алтаана ходила ночами? Уж не этот ли гость заезжий ее караулил?
– Старая сплетница наболтала? – волна холода окатила Тураах. – Ты, удаганка, меньше старушечьи сплетни слушай: не было такого!
– Зря таишься, – Тураах взяло зло. – Сама ведь на помощь позвала!
– За помощь будет и благодарность, а сплетни завистливой старухи к делу не относятся.
Из этой правды не вытянешь. Скрытность Туярымы настораживала, но, похоже, вор нашелся.
– Время на исходе. Я отправлюсь за кут Алтааны. Если через три ночи не вернусь вместе с душой твоей сестры, то помочь ей уже никто не сможет.
Туярыма побледнела:
– Матери не говори, она только надеждой жива.
Тураах кивнула и вернулась к постели Алтааны. Постояла немного, вглядываясь в призрачные черты:
– Только держись, я уже иду.
