На полпути к осиротевшей урасе Табаты удаганка остановилась и пронзительно каркнула. Воронья роща отозвалась нестройным граем: Серобокая получит весточку, где бы ни летала.
Тураах ускорила шаг. Котомка с запасом еды легонько хлопала по спине, металлические накладки на кафтане решительно позвякивали, на ходу удаганка достала из-за пазухи веточку-сережку Алтааны и аккуратно вдела в мочку левого уха – она укажет путь.
Обогнув урасу, Тураах вошла под уютно шелестящие своды тайги. Тропинка вилась между мощных стволов, уводя прочь от озера. Чем дальше заходила удаганка, тем сильнее ощущала пульсацию мест силы. Впереди разливалось теплое зеленое свечение от тополя Табаты. Дальше, на краю тайги у самого озерного улуса, слабо мерцало пепельное пятно – здесь несколько зим назад погиб дархан Чоррун. Еще глубже, там, где лес огибал деревню и тянулся далеко на юго-запад, среди деревьев клубилась тьма. От нее веяло опасностью и страхом, но какова природа злого сгустка, Тураах не знала. Полон тайн лес, и многие из них темнее ночи.
Озадаченно мотнув головой, Тураах отсекла все лишнее и устремилась к тополю. Дерево дружелюбно шелестело кроной, приветствуя удаганку. Коснувшись ствола, Тураах ощутила ток силы. Здесь все осталось как прежде – похоже, тополь коротал дни в одиночестве: Табата не появлялся, и даже олень, оставивший отметку на упругом теле дерева, не возвращался сюда.
Сдвинув котомку так, чтобы она не мешала прижаться спиной к стволу, Тураах села и закрыла глаза. Над головой прошуршали крылья – догнала-таки Серобокая.
Тураах сосредоточилась, смотала чувства в клубок и принялась вязать узелок ощущений у левого уха. Металлическая веточка налилась тяжестью, потянула вниз: все верно, на поиски Алтааны ойуун отправился именно этим путем.
Следуя зову, удаганка перекинула нить ощущений от уха к корням тополя. Теперь, если след ойууна померкнет или прервется, удаганку поведет нить-предчувствие, привязанная к подарку похитителя.
Нить ощущений разбухла – и вот в руках удаганки уже надежная веревка. Продев ее между корней, Тураах затянула двойной узел и стала спускаться по следам Табаты.
Следы Табаты едва подсвечивали замысловатое переплетение корней-троп. Ступишь не туда – потеряешься, уведет тропка неведомо куда. Лишь еле слышный шорох листьев напоминал об оставленном за спиной Среднем мире.
Этот путь был незнаком Тураах, она спускалась осторожно, ступая точно по следам ойууна. Отяжелевшая серьга Алтааны подсказывала: дорога верна.
– Впер-реди светлеет, – подсказала устроившаяся на левом плече Тураах Серобокая. Мрак действительно редел вдали.
Переступив узловатый корень, Тураах оказалась в высоком гроте. Шорох тополя сменился здесь шипением воды. Удаганка повернула туда, где мрак жался к стенам, спасаясь от проникающего через отверстие света. Серобокая щелкнула клювом и устремилась вперед.
– Кр-рха! – отозвалась ворона снаружи: путь свободен.
Свет не был ярким, но Тураах все же зажмурилась перед тем, как выйти из-под сводов пещеры. Выждала немного, открыла глаза и осмотрелась.
С крутого железного склона открывался величественный вид. Высоко в сером небе завис блеклый кругляш светила. Под ним, на сколько хватало глаз, уходили вдаль острые зубья скал, упираясь своими широкими стопами в бурый стремительный поток, чей рев слышался в гроте. А над головой удаганки раскинулись узловатые корни Аал Лук Мас, собираясь в могучий ствол: древо мира возносилось ввысь и терялось кроной в серой мгле облаков.
Черные крылья Серобокой мелькнули в небе. Вторя им, по земле скользнула серая тень вороны.
На железном брюхе Нижнего мира не осталось никаких следов Табаты. Впрочем, эта земля вообще не хранила отметин: ни магических, ни звериных, ни человечьих.
Тураах прислушалась к ощущениям. Узелок у левого уха налился жаром, нить пульсировала, тянулась перекинуться мостом через бурые воды и змейкой лечь под ноги, уводя к дальним клыкам гор на север. Где-то там томилась кут Алтааны.
Перебраться через бурые воды реки для удаганки из рода ворон не составляло труда: отрасти крылья – и путь открыт. Тураах медлила.
Перекрывая зов пульсирующей нити, в висках стучал знакомый ритм: та-ба, та-ба, та-та-ба. Он звал в другую сторону, вдоль берега, вниз по течению.
Тураах сосредоточилась на эхе бубна.
Спускаться было тяжело: гладкая шкура холма норовила сбросить в воду. Тураах осторожно приближалась к беснующимся волнам. Выбранный путь, похоже, был единственным более-менее безопасным в округе. Уцепиться было не за что, но впереди виднелась узкая полоска камней у самой воды. К ней и вели мелкие бугорки-ступени.
Тураах соскочила на гальку. Стук в висках усилился, мешаясь с оглушающим шипением реки.
