– Я просил: не приходи, – говорит он, не оборачиваясь, тихо, но жестко. Останавливаюсь на пороге, влетев в эти слова, словно в невидимую стену. Не разбиться бы на осколки. Неужели прогонит?
В уутээне тепло, жар от камелька ласково целует в щеки, а за спиной, в раме дверного проема, топчется ночная прохлада, несмело заглядывая через плечо.
Развернуться и уйти? Словно побитая да прогнанная собака… Прямая, равнодушная спина Табаты не оставляет выбора. Но тут я замечаю камень, тот самый, что обычно подпирает дверь. Отодвинутый.
Вот оно что! Не иначе дух-иччи этого камня подсказал. Я понимаю: это и обжигает, и раззадоривает сразу.
Камень отодвинут, в очаге огонь… Ну какой же Табата смешной! Чувство долга, ответственность – все это лишь в его голове, а сердце говорит совсем иное.
– Сказал не приходить, а сам пришел? Кого же ты ждал здесь, если не меня? Или сегодня к ойууну придет другая невеста? – в голосе вызов и чуточку обиды, но в глазах пляшут задорные искорки.
Табата вздрагивает, поворачивается порывисто. Смотрю выжидательно, исподлобья. Давай же, улыбнись мне! Но глаза его остаются серьезными.
– Алтаана, ты же знаешь, нам нельзя… Я не могу…
– Не можешь? Раньше об этом нужно было думать, теперь уж что. – Еще полшажка. Утыкаюсь носом в его кафтан. Пахнет костром и чем-то горьковатым. – Ты меня близко-близко подпустил, в самое свое сердце. Теперь не оторвешь!
Обхватываю плечи Табаты. Вслушиваюсь в стук его сердца. Та-ба. Та-ба. Та-та-ба. Взволнованно. Неспокойно. Выпусти же чувства, дай им пробиться живительным ключом! Он не отвечает на объятия. Руки обнимают не живое тело, а холодный камень.
Как же ты себя заковал в броню долга!
Ласковый свет, нежное тепло очага – вот она я. Вжимаюсь сильнее. Растопить лед, согреть любовью.
Сначала мне кажется, что он поддается: дрогнули руки, медленно-медленно поднялись, легли на мои плечи. Но нет в прикосновении нежности – только сила.
Когда он отстраняется, меня обдает холодом, пронизывающим, таким, который убивает зимней ночью запоздалого путника незаметно, но неизбежно. Холодом, пожирающим жар сердца.
– Мы одного племени, Алтаана, я не могу взять тебя в жены… Нужно прекратить все это, пока не прознали в улусе.
– Тебя заботит, что скажут в улусе?
– Людская молва жестока. Я не хочу ломать тебе жизнь…
Мгновение назад меня знобило, но эти слова словно подливают масла в огонь. Щедро. Вспыхиваю мгновенно.
