Ванна источала аромат лаврового листа и майорана, благоухая мятой и приятно согревая. Ричард сильно истосковался по подобной роскоши, поэтому довольно погрузился в деревянную кадку, оставив голову на сложенных полотенцах, помещенных под его шеей. Какое-то время в комнате царила тишина. Уилл Гастингс отбыл, а слуги, наливавшие воду под наблюдением Томаса, были настолько скованы благоговейным страхом, вызванным королевским присутствием, что не осмеливались переговариваться друг с другом иначе, как шепотом.
"Нед, я встретил Джонни, когда только въехал в монастырь. Он сказал, ты вернул Нортумберланд Перси".
Ричард не привык интересоваться мнением брата, в действительности, он прежде никогда этого не делал. Юноша поколебался, а потом просто спросил: "Почему, Нед?"
"Здесь нет секрета, Дикон. Ты же знаешь, в каком затруднении я оказался на севере. Семья Перси уже давно имеет там определенный вес. Это популярный ход, он многое принесет для облегчения местных обид. Нет ничего оскорбительного в демонстрации людям своей способности откликаться на их жалобы... при условии, что ты не делаешь из нее привычки".
"Я знаю, Перси пользуются мощной поддержкой в Йоркшире", согласился Ричард. "Но..." Он не был уверен в том, что собирался сказать, однако, снова почувствовал, что колеблется.
"Дикон, ты знаешь, что в этот четверг исполнилось девять лет со дня моей победы при Таутоне? Девять лет и до сегодняшнего дня я вынужден тратить силы на подавление ланкастерских восстаний. Уверяю тебя, я могу подумать о лучших способах проведения следующих девяти лет, братишка. Нет, если возвращенный титул может умиротворить семью Перси, это разумная цена, чтобы ее заплатить. Я нуждаюсь в них ради сохранения спокойствия на севере в собственных целях... и это, Дикон, и есть ответ на твой вопрос".
"Но... но разве Джонни не тот человек, которому и следует заплатить таким образом?"
"Он так сказал?" Эдвард тут же выпрямился, удивленно задавая свой вопрос. Ричард впервые подумал, что верность Джонни и верность Неду может и не быть единым явлением.
"Нет, конечно же, нет", быстро ответил он. "Я озвучил свою мысль, совсем не его".
"Думаю, едва ли я плохо обошелся с Джонни, Дикон", медленно произнес Эдвард. "Я не только сделал его маркизом Монтегю, но и даровал ему большое количество имений, когда-то принадлежавших графу Девону. Более того, как тебе известно, я назначил его сына герцогом Бедфордом и согласился помолвить мальчика со своей Бесс. Такой шаг может превратить сына Джонни однажды в короля Англии. Неужели графство Нортумберленд является слишком большой ценой, чтобы отплатить за вышеперечисленное? Я не считаю так, Дикон".
Ричард был склонен согласиться. Помолвка его маленькой племянницы и мальчиком Джонни, состоявшаяся как раз накануне его отъезда из Лондона в Уэльс, была, на самом деле, впечатляющим доказательством королевской милости. У Эдварда росло трое дочерей и, в случае его смерти в отсутствии сына, корона перейдет к Бесс и наследнику Джона скорее, чем к Джорджу.
'С позиции твоих слов, Нед, случившееся имеет определенный смысл', уступил Ричард. Но он опустил глаза в колышущиеся воды в кадке, и не собственное отражение вернуло взгляд, а лицо кузена, такое, каким юноша видел его в последний раз в монастырском дворе, напряженное, сдержанное, вытянутое и несчастное.
'Джонни ничего не говорил мне об этом, Нед', произнес он, подбирая слова с нехарактерной для себя внимательностью. 'Я говорил от своего имени, не от имени Джонни. Все по причине... по причине его изможденного заботами вида этим вечером, словно у человека, получившего вдобавок к остальным смертельную рану'.
'Я не удивлен, Дикон', ответил Эдвард, и его голос стал вялым. 'Знаешь, я велел утром арестовать архиепископа Йоркского'.
Ричард кивнул. 'Бедный Джонни', тихо вырвалось у него. Молодому человеку стоило только вернуться мыслями к Джорджу, чтобы очень хорошо понять, что сейчас чувствует Джонни. Внезапно ему стало холодно, но даже в голову не пришло обратить внимание на остывшую воду в бадье. Ричард не побеспокоился приказать подлить горячей, почему-то это не показалось ему стоящим усилия. Вместо этого юноша дал знак подать себе полотенце.
'Нед, у тебя есть хоть какие-то новости о местонахождении жены Уорвика и его дочерей? Они все еще в замке Уорвик?'
'Понятия не имею. Ходили слухи, что Изабеллу видели в Эксетере в прошедшие две недели, но насколько это правда...' Эдвард пожал плечами.
Впервые Ричард подумал, что, если Уорвик и Джордж покинули Англию, это могло означать, что они взяли с собой жен. И Анну. Тревожность мысли вынудила найти причины ее отвергнуть почти сразу же и недоверчиво мотнуть головой.
'Конечно, они не решили взять во Францию женщин? Господи, Нед, ребенок Беллы должен появиться на свет в нынешнем месяце!'
Эдвард не ответил. Но Ричард не удивился. Что здесь можно было ответить?
Новость медленно докатилась до севера, и на дворе стоял поздний майский вечер, когда несколько недель спустя Френсис взялся за перо и обдуманно сделал следующую запись в своем дневнике:
