Большой зал святого отца пропускал свет через два эркерных окна и несколько маленьких, но его было значительно меньше, чем в залитом солнцем саду, что заставило Ричарда подождать минуту, чтобы приучить глаза к тусклому помещению. Здесь присутствовал Уилл Гастингс, улыбнувшийся при виде юноши, также, как и Джон Говард.
Зять Ричарда, герцог Саффолк, кивнул с другого конца зала с незаметным удовольствием. Ричард не был хорошо знаком с Саффолком, ланкастерцем, женившимся много лет назад на его сестре Элизе, дабы расположить к себе Йорков. Он показал себя более послушным, чем другой зять, изгнанный герцог Эксетер, но молодой человек почему-то сомневался в его искренней привязанности к своей семье.
У ближайшего к Ричарду окна стоял стройный юноша с гладкими светлыми волосами и скрытными бесцветными глазами. В нем молодой человек узнал Генри Перси, двадцатитрехлетнего заядлого ланкастерского лорда, так внезапно вернувшего прежнее семейное графство. Ричард обменялся с Перси вежливыми приветствиями и двинулся через зал к брату, резко остановившись сразу после нескольких размашистых шагов, натолкнувшись взглядом на человека, находящегося у кресла Эдварда.
Он был среднего роста и коренастого телосложения в свои тридцать с хвостом лет. Широкий в плечах бархатный камзол, шелковые лосины, инкрустированные драгоценными камнями кольца - все соперничало за право объявить владельца состоятельным человеком. Вычурность одеяния затмевалась исключительно изяществом подстриженных усов и заостренной бородки, заботливо ухоженных и представляющих вызов современной моде, что Ричард счел жеманностью. Далее терпимость мыслей о Томасе, лорде Стенли, которой можно было бы поделиться, у юного герцога Глостера не простиралась. Совсем.
В минувшие полгода, как только Эдвард стал возлагать на Ричарда постоянно возрастающие обязанности, юноша был вынужден выносить больше, чем разделение неприятных моментов, моментов личных сомнений и внутренней неуверенности. Это могло восприниматься как спокойно, так и весело, - наблюдение за другими людьми, ожидающими от него руководства, тогда как Ричард прекрасно отдавал себе отчет, для собственного же успокоения, в своем возрасте и в своей неопытности. Но ни одно из этих мгновений не было настолько тяжелым, как напряженная встреча со Стенли две недели тому назад на дороге между Шрусбери и Херефордом.
Оба войска оказались застигнуты врасплох, и Ричард внезапно встал лицом к лицу с необходимостью принимать сиюминутное решение, которое способно было привести к немедленным вооруженным последствиям для него и к долгосрочным политическим результатам для его брата. Он знал Стенли и считал того самым ненадежным человеком во всей Англии. Ричард не обладал уверенностью в вопросе о причине движения Стенли в Манчестер с хорошо экипированной армией, но такая ситуация была ему не по душе, абсолютно не по душе. Инстинкт, подозрение и родство Стенли с Уорвиком, - все сплелось в мозгу юноши, и, с ледяной уверенностью, звучащей удивительно убедительно, даже для него самого, Ричард потребовал, чтобы Стенли освободил дорогу. В любом случае, Стенли он убедил. Последний уступил, неохотно и с отговорками, но, тем не менее, уступил.
Сейчас вид Стенли вновь стремительно взвихрил воспоминания Ричарда, и, даже подходя преклонить колени перед братом, молодой человек не спускал глаз с вельможи. В то же время он понял, что хотел бы успеть вымыться и переодеться. Ричард чувствовал себя неопрятным, не умеющим скрыть свою настороженность, опасающимся и отважным одновременно.
'Милорд Глостер', произнес Эдвард, улыбнувшись ему, когда Ричард прикоснулся губами к мерцающему коронационному кольцу.
'Нет нужды объяснять, как я рад видеть тебя невредимо вернувшимся из Уэльса. Однако, милорд Стенли собирается огласить жалобу в твой адрес. Он утверждает, ты действовал беззаконным и несправедливым образом на дороге между Шрусбери и Херефордом две недели назад. Милорд Стенли заявляет', здесь Эдвард бросил взгляд в сторону Стенли для подтверждения, 'что ты препятствовал его мирному использованию королевской дороги и оскорбил его, ко всему прочему. Я верно излагаю проблему, милорд Стенли?'
Стенли зловеще смотрел на Ричарда: 'Совершенно правильно, Ваша Милость'.
Ричард открыл рот, но затем упрямо сжал губы. Он ощущал пустоту в желудке, неприятно раздувающееся подозрение, что впутал Неда в липкую политическую ситуацию, и все из-за того, что оказался слишком порывистым, слишком скорым на действия. Но нет... нет, он не был таким! Подозрение, висевшее над Стенли, доказало свою верность, Ричард убедился в этом. Будь он проклят, если скажет, что-то другое, даже Неду. Но в голосе брата присутствовало нечто загадочное, словно слабый намек на ....гнев? Разочарование? Ричард не был уверен, чувство не поддавалось определению, но он безошибочно его ощущал.
