Он тут же обернулся, - привлекательный белокурый юноша, шестнадцати лет, Томас был ее любимым внуком и знал об этом.
'Бабушка!'
'Что здесь происходит? Где госпожа Стидольф? Или няня Кобб?'
Вовсе не смутившись ее хмурым взглядом, Томас быстро подошел к бабушке и почтительно поцеловал ее в щеку.
Няня Кобб выбрала этот миг для оповещения о своем появлении, волоча тяжелую деревянную корзинку, которую она благодарно отдала горничной Жакетты.
'Присмотри за младенцем!' - огрызнулась Жакетта, прежде чем женщина смогла сказать хоть слово, обратившись затем к своей горничной, 'Ради Господа нашего, будь поаккуратнее! Вода из ведра расплескивается от каждого резкого движения'.
'Мне надо было принести воду, чтобы приготовить ванну маленькому принцу, мадам. Что вы от меня требуете, раз никто не помогает и...'
Жакетта не обратила внимания на акушерку и взялась за корзинку, стоило только котенку совершить попытку выбраться на свободу. Безуспешно стараясь освободиться от вцепившейся в ее юбку Сесиль, она раздраженно взглянула на Томаса.
'Вот как ты присматриваешь за младшими, Томас?'
Внук ухмыльнулся, дернув головой в сторону закрытой двери. 'Господин аббат сейчас беседует с госпожой матушкой. Он принес ей сообщение от... вам никогда не угадать... от герцогини Йоркской!'
Жакетта присоединилась к его изумлению, - послания от Сесиль Невилл представляли собой редчайшие случаи.
Остальные дети сбились сейчас вокруг нее, и, к тому времени, когда Жакетта смогла заставить их замолчать и привела к подобию порядка, из трапезной выплыл аббат. Бесс и Мэри стали спорить из-за котенка, тогда как Томас метнулся к двери с братом, устремившимся за ним следом, и лишь резкий оклик бабушки уберег юношу от столкновения со священником.
Пренебрегши его укоризненным взглядом, Жакетта проскользнула за Томасом, заперев дверь прямо перед лицом внука.
Комната была просторной и светлой, в восточном углу располагалась миниатюрная личная часовня, поставленная здесь для удобства аббата. Именно там перед покрытым бархатом алтарем находилась Елизавета.
'Дорогая, в чем дело? Что произошло?'
Елизавета покачала головой. Она не пошевелилась. Позади нее сквозь расписанное дорогими красками витражное окно внутрь пролился солнечный свет, и Жакетте показалось, что ее дочь притянула все струящееся из рамы сияние к своим глазам, до этого никогда не слепившими подобной яркой искристой зеленью.
'Я никогда не сомневалась', - произнесла Елизавета и рассмеялась. 'Ни когда они сказали, что он мертв, ни когда они сказали, что ему никогда снова не вернуться в Англию, я ни разу не усомнилась, - он не подведет меня!'
Глаза Жакетты заметили нечто белое, краешек бумаги, выпавшей на пол к ногам ее дочери. Наклонившись, она подняла лист и развернула. На письме не было ни даты, ни приветствия, ни подписи, только несколько слов, написанных крупным почерком по центру страницы: Эдвард высадился в Йоркшире.
Замок Уорвик лежал в семидесяти пяти милях к северу от Лондона, возвышаясь над берегами реки Эйвон, как было со времен норманнского завоевания. Он попал к Ричарду Невиллу благодаря супруге последнего, Нэн Бошам. Хотя сам граф отдавал предпочтение Миддлхэму, находящемуся среди йоркширских болот, замок Уорвик остался его главным жилищем на протяжении всех лет могущества, и именно там Создатель Королей ожидал сейчас новостей с севера.
Граф Уорвик находился один в личной комнате, сидя за заваленным рабочим столом. Он ставил роспись с росчерком на последних буквах, когда вошел его брат, архиепископ Йоркский.
Он обошелся без приветствий, произнеся только: 'Я ждал тебя раньше этого часа, Джордж', пока архиепископ распускал свою свиту и гладил, разгоняя в стороны, приветствующих гостя аланов (вымершая, но сейчас восстанавливаемая заводчиками порода собак - Е. Г.).
Джордж Невилл погрузился в ближайшее кресло, отталкивая самого упорного из псов.
'Иисусе, Дик ты можешь хоть где-то обойтись без этих проклятущих собак?'
Уорвик пожал плечами, держа запечатанное письмо. 'Замечательно, вечером оно отправится во Францию'.
'Ты написал Людовику, что авантюра Йорка провалилась, что Нед был вынужден искать укрытия вскоре после высадки?'
Уорвик кивнул. 'И он почувствует сильное облегчение, услышав такие новости, можешь быть уверен'. Он швырнул письмо обратно на груду бумаг. 'Я только хочу, чтобы я сам сумел в это поверить'.
Архиепископ нахмурился. 'С севера идут вести, что Нед встретил жесткое сопротивление и вынужден был отступить. Звучит правдоподобно, он не мог надеяться на дружественный прием в Йоркшире. Почему наш кузен решил там высадиться, никогда не пойму... Но он это сделал и загнал себя в ловушку. У меня такое положение вещей вызывает доверие... Почему ты сомневаешься, Дик?'
