'Передайте мне перо еще раз', - потребовал он и торопливо начертал собственноручно послесловие на краю страницы:
'Генри, прошу вас не подвести меня сейчас, как не подводил до этого я'.
От белоснежных городских стен Ковентри йоркистская армия растянулась так далеко, как только мог охватить взгляд, построившись в боевой готовности под стягом Эдварда Йорка, Солнцем в зените. Только что его герольд огласил вызов на сражение, идентичный сделанным в два предшествующих дня, но, стоило ему озвучить клич, граф Уорвик отказался принять призыв, в молчании созерцая с крепостной высоты войско своего кузена.
Оно прекрасно просматривалось, и граф не сомневался, что видит самого Неда, восседающего, как всегда, на ярком белом скакуне, отдающего приказы, рассылающего посланцев, и все это время не отрывающего глаз от Ковентри. Уорвик был уверен в мерцании голубых глаз насмешкой и торжеством... а почему бы нет? Нед обладал всеми причинами для ликования. За каких-то две недели он преодолел долгий путь до самых стен Ковентри, когда по всем установленным правилам никогда не должен был покинуть Йоркшир живым.
Чуть более худощавый силуэт на равно заметном коне появился сейчас с ним рядом. Еще до того, как второй всадник снял шлем, таким образом обнаружив голову с взъерошенными темными волосами, Уорвик знал, что это Дикон. Его зять, Гастингс, тоже должен присутствовать здесь.
Мысль о Гастингсе привела на ум воспоминание о другом зяте, лорде Стенли. Граф обязан был помнить, что не стоит ему доверять. Представители семьи Стенли всегда отличались изворотливостью, ежесекундно держа нос по ветру. Поэтому Уорвик совершенно не удивился, когда эгоистичный Стенли не ответил на его срочный призыв о помощи. Вместо этого он воспользовался возможностью осадить замок Харрингтонов в Ланкашире, против которых давно таил обиду.
Однако от Генри Перси Уорвик ожидал большего. Но вставший на путь предательства Перси остался в своих владениях на севере, отказавшись бросить вызов Неду, и, благодаря продолжительному по времени влиянию семьи Перси на Йоркшир, Уорвик знал, кузен извлечет всю возможную выгоду из видимого нейтралитета бывшего союзника. Население севера было измотано бесконечно сменяющими друг друга войнами. Перси всегда поддерживали Ланкастеров. Но раз глава дома не проявил расположенности противостоять йоркистскому королю, вернувшему ему утерянное графство, его подданные удовольствовались покорностью перед решением господина. Пусть кровь проливается где-нибудь еще, слишком много вдов и сирот до сих пор оплакивали погибших при Таутоне.
Мысль о Перси особенно саднила душу Уорвика, - Нортумберленд легко мог бы навсегда разрушить надежды династии Йорков. Снова совершенная Недом в порыве азарта ставка сорвала банк.
Дьявол получает свое. Это правда. Как иначе объяснить способ, который помог кузену без малейшего вреда пройти сквозь три вражеские армии?
Сейчас расположение позиций Эдварда перед Ковентри отбрасывало прочь декларируемые ранее отговорки и открыто заявляло права на корону Англии. Вероломное требование герцогства Йорк достигло своей цели. Оно открыло Неду ворота Йорка, и, стоило новости о капитуляции северной столицы распространиться, вызвало нежелание сопротивляться у других, меньших по значению населенных пунктов местности. Кто-то встал под знамена Эдварда, это так, но некоторые еще готовы были бороться. Подобно графу Нортумберленду, они избрали дорогу ожидания и наблюдения.
Неда всегда сопровождало чертовское везение. Уорвик смутно вспомнил, как говорил что-то об этом брату Эдварда, Джорджу в замке Уорвик менее двух недель назад. Но не везение как на крыльях провело кузена через Понтефракт. Его пропустил Джонни. Эдвард и его люди уже были бы наверняка убиты до единого, реши Джонни напасть на них, настолько войска брата превосходили их в числе. Но Джонни остановился, позволив им пройти.
Среди советников Уорвика находились те, кто утверждал, его брат, маркиз Монтегю, должен был опасаться, что вынудит Генри Перси выбрать одну из противоборствующих сторон. Другие, даже более доверчивые, предполагали, Монтегю принял за чистую монету заявление Эдварда о требовании лишь принадлежащего последнему герцогства Йоркского. Уорвик разбирался в этом лучше. Граф сознавал, Джонни никогда не простит ему вынужденного предательства Неда при Донкастере и того, что в момент истины, когда все стояло на карте, он оказался не способен противодействовать кузену, которого любил как брата и почитал как короля.
Что до остальных, ланкастерских союзников Уорвика, они показали, что недостойны его. Многие остались в своих поместьях, настолько не желая сражаться за Невилла, что скорее позволили бы Эдварду беспрепятственно пройти в самое сердце страны. Сомерсет, это исчадие ада, въехал в Лондон во главе хорошо вооруженного войска, тут же отправив Уорвику известие о намерении двигаться к южному побережью, дабы дожидаться там прибытия из Франции королевы и принца.
