Эксетер и Оксфорд, в конце концов, хотя бы показали, что сопротивляются. Когда они узнали о высадке Неда в Йоркшире, то собрали несколько тысяч человек и направились на север, вдоль Фоссе Роуд, загоняя гостя в нору.
На краткий миг Уорвик осмелился подумать, что Нед сам себя привел в ловушку. Он остановился в Ноттингеме для встречи там с сэром Уильямом Парром и шестьюстами вставшими на сторону его дела новобранцами. Вдруг показалось, что расплата близка. Против собравшихся сошлись три армии. Джонни следовал по пятам, Оксфорд и Эксетер, достигнув к этому времени Ньюарка, угрожали восточному флангу Эдварда, а сам Уорвик находился всего лишь в двух днях пути от Ноттингема.
Стоило только графу продвинуться дальше на север, как он узнал, что Нед внезапно совершил поворот и предпринял неожиданную атаку против Эксетера и Оксфорда. Разбуженные в два часа ночи известиями о появлении йоркистов на окраинах Ньюарка эти два ланкастерских лорда в панике отступили. Сообщение об их бегстве привело Уорвика в состояние бешенства, ведь он прекрасно знал, - имеющиеся в их распоряжении силы намного превышали численностью солдат Неда. А худшее только приближалось. Вскоре стало очевидно, в действительности приступ Неда представлял собой маневр для передового разведывательного отряда. Он рассеял ланкастерцев с помощью ловкого и дерзкого обмана.
Отрезанный от связи с Оксфордом и Эксетером, ничего не зная о брате, Уорвик вынужден был оттянуть войска в Ковентри. Утром 29 числа Нед появился перед городскими стенами, вызывая кузена на битву в то время, когда тот ждал новостей от людей, до настоящего момента доказывающих свою бесполезность в качестве союзников.
Ночью граф всматривался в хрупкую ткань мира, который он сам создал столь дорогой ценой. Уорвик видел образовавшуюся вокруг пустоту, обнесенную стеной неизлечимой ненависти, стоя лицом к лицу с вырисовывающимся перед глазами дурным предчувствием. После шести месяцев стараний каким угодно образом удержать вместе союз столь непримиримых чувств преданности Творец королей ощущал себя истощенным и эмоционально измученным. А Маргарита Анжуйская еще только должна ступить на английскую землю. Маргарита, его союзница с точки зрения целесообразности. Непримиримая, не умеющая прощать Маргарита. Уорвик подумал о лордах, подобных Сомерсету и Тюдору, которые не станут за него сражаться, презирая графа еще больше за его свежеприобретенную верность Ланкастерам. Он подумал о Джонни, скорбящем из-за кузенов, чьи жизни его брат сейчас поклялся забрать. Подумал о Ладлоу, Кале и Таутоне, на волне усталости встречаясь с воспоминаниями, долгое время погребенными под горечью и обидами, хранимыми на протяжении последних шести лет.
Именно в эти предрассветные часы, когда Уорвик был больше всего уязвим перед прошлым, скептичен, - глядя в будущее, и, в конце концов, сдался на милость отчаянию, он, прежде чем успеть пожалеть о своем решении, отправил вестника в лагерь кузена с предложением вступить в переговоры. Нед ответил - холодно и непримиримо. Он, на самом деле, охотно пришел бы к компромиссу. Но Эдвард мог предложить Уорвику только прощение и жизнь, ничего, кроме этого.
Не такой ответ Творец королей ожидал получить. Но, если бы он был честен сам с собой, именно подобной отповеди граф и опасался. Времени на размышления не понадобилось, надменный отрицательный отказ, не прошло и часа, уже летел в замок Уорвик. Ибо там Нед расположил свое войско, поступок, который, являясь чистой воды вызовом, едва ли можно было как-то оправдать.
И поэтому граф ждал Джонни, ждал Эксетера и Оксфорда. Также он ждал и прибытия зятя, прямо сейчас движущегося с юго-запада, отправляя вперед письма с успокаивающими заверениями в поддержке. У Уорвика не было выбора, только верить им всем и ждать. Но он не мог ничего с собой поделать, гадая, не ждет ли и Эдвард, со своей стороны, Джорджа Кларенса.
С самого рассвета день 3 апреля выдался теплым не по сезону настолько, чтобы привести к мучениям 4 тысяч наемников, подчиненных герцогу Кларенсу. Направляясь на север, они остановились на ночь в Берфорде и наутро продолжили путь к Банбери, лежащий всего в 3 милях от замка Уорвик, где расположился Эдвард.
Джордж, сколько себя помнил, совсем не выносил жару, страдая от ощущения, словно он плавится под тяжестью доспехов и ослепительным блеском солнца. Нетерпеливо нащупывая забрало шлема, герцог обнаружил абсолютно невозможным вытереть пот со лба рукой, облаченной в рукавицу. Герцог выругался, заметив тут же обратившиеся в его направлении головы и почувствовав глаза, сверлящие спину.
Подотчетные Кларенсу лейтенанты все утро бросали на господина раздражающе скрывающиеся взгляды, пытаясь понять, о чем он думает и спрашивая себя, выйдет ли Джордж на поле боя против родных братьев. Они могут проваливаться ко всем чертям со всеми своими домыслами.
