Гарри оставил без внимания вытянутую руку, шагнув вперед и обняв молодого человека, словно тот - его давний приятель.
Эдвард был вынужден освободиться, отпрянув, как будто его ударили. Это был единственный раз, который мог вспомнить Ричард, когда старший брат при нем показал сильную взволнованность. На миг на его лице четко отразился ужас, но потом Эдвард снова овладел собой, выпрямился и пожал руку Гарри, отвечая таким образом на приветствие, но и держа одновременно собеседника на расстоянии.
Улыбка Гарри не дрогнула. 'Кузен Йорк, я рад тебя видеть', - поздоровался он тихим и неожиданно приятным голосом.
'Спасибо, кузен', - бесстрастно ответил Эдвард. Каковы бы ни были чувства, бурлящие внутри его, больше ничего не проявлялось на лице йоркистского короля, даже когда Гарри добавил, с видом человека, делящегося с другом тайной: 'Я знаю, в твоих руках моей жизни ничего не угрожает'.
Стоящий рядом Ричард услышал, как Гастингс со звонким свистом выдохнул сквозь зубы. Архиепископ производил впечатление страстного желания избавиться от заметного замешательства. Сам Ричард хотел оказаться, где угодно, но не там, где находился в настоящий момент, и изумлялся тому, что Эдвард способен выслушивать подобные слова и при этом выглядеть равнодушно.
'Меня радует, что вы так считаете, кузен', - ответил старший Йорк, что прозвучало настолько двусмысленно и непохоже на естественное отрицание предъявляемых ему намерений, что Ричарда внезапно поразило невероятное подозрение, мерзкое до степени моментального от него отречения, как от ужасной догадки, порочащей Эдварда. Тем временем брат поднял руку, и люди в цветах Йорков вошли в дверь, ведущую на галерею. 'Архиепископ Йоркский проводит вас в Тауэр, кузен. Все ваши желания будут услышаны и исполнены'.
Стояла тишина, когда епископ и ланкастерский король в сопровождении стражников выходили в главный зал. Эдвард смотрел вслед нелепой фигуре в голубом бархате. Погодя, он тихо заметил: 'Никогда не пойму....никогда не мог уяснить, как люди с готовностью отдавали жизнь за то, чтобы он мог быть королем'.
Никто ему не ответил, и старший Йорк обвел взглядом молчаливый круг присутствующих.
'Ну и?' - поинтересовался Эдвард. 'Чего мы ждем? Пусть приведут лошадей'.
Он повернулся, направившись к двери, на ходу процедив, ни к кому конкретно не обращаясь: 'И, Христа ради, переоденьте его в другое платье!'
Во внутреннем дворе произошло внезапное замешательство. Жакетта Вудвилл услышала, как няня Кобб закричала, и подняла взгляд, натолкнувшись сразу на зятя, появившегося в дверном проеме. Слишком взволнованная, чтобы осознать случившееся, она склонилась в реверансе, быстро посмотрев на детей. Мери широко распахнула глаза, не веря себе, а двухлетняя Сесилия заметно испугалась. Прежде чем Жакетта смогла заговорить, Бесс издала сдавленный крик, не похожий ни на смех, ни на рыдание, но родственный обоим, и помчалась по комнате. Пол был устлан тростником, и как только девочка добежала до отца, она споткнулась, полетев вперед. Эдвард подхватил ее раньше, чем Елизавета упала на поверхность, и сжал в объятиях. Казалось, она не испытывала необходимости что-то говорить, довольствуясь лишь тем, что ее держат, и, пока Жакетта наблюдала, то чувствовала щиплющие глаза слезы, но женщине было все равно, она не стеснялась плакать.
Томас выступил вперед, его брат тоже находился в комнате, как и сестры, горя от волнения. Только сейчас Жакетта увидела, что Эдвард пришел не один. С ним был ее сын, Энтони, она разглядела Ричарда, Гастингса, аббата Миллинга и, с запоздалым изумлением, Джорджа Кларенса.
Энтони улыбался матери, но оставался в дверях. Как один, его спутники смотрели на Эдварда, ожидая его дальнейших действий. Но Эдвард улыбался дочери, гладя ее по мягким белокурым волосам, на миг все его внимание сосредоточилось лишь на ней... Пока дверь Иерусалимской палаты не открылась.
На Елизавете-старшей было платье из легкого обрисовывающего фигуру материала, локоны свободно ниспадали на спину переливающимися серебристыми волнами. Она сжимала шелковую подкладку одежды и щетку для волос и выглядела растрепанной, запыхавшейся и испуганной.
Эдвард поставил Бесс на пол. Как только он это сделал, Елизавета отпустила подкладку платья, уронила щетку в единственном истинно непроизвольном движении, которое наблюдающий со стороны Ричард когда-либо видел совершаемым невесткой, и бросилась к мужу. Тот не медлил, в два шага схватив ее на руки и заключив в страстном объятии.
Елизавета отстранилась первой, опираясь рукой на грудь Эдварда, будто удерживая его. 'Подожди', - произнесла она, улыбаясь ему. 'Подожди'. Елизавета обернулась в поисках няни Кобб, уже стояла рядом с госпожой, счастливо покачивая ребенка. Молодая женщина взяла младенца и, повернувшись к Эдварду, передала ему сына.
Никто из присутствующих не пошевелился, даже дочери королевской четы. Эдвард изучал мальчика, а потом перевел взгляд на супругу, смотря ей в глаза.
'Ты когда-нибудь во мне сомневалась?'
'Нет, никогда. Ты думал, я буду?'
Он улыбнулся, покачав головой.
