"Нет, мой господин, пока еще нет. Но Его Величество дожидается вас в приемном зале, он уже дважды спрашивал о Вашей Милости, пока вы находились вне замка".
Ричард кивнул, смиренно взглянув на Френсиса и неохотно поднявшись.
Френсис тоже встал. "Я удивился, обнаружив твой отъезд. Думал, тебе в течение дня надо повидаться с королем".
"Увижусь с ним в оставшееся время, смею надеяться. Завтра мы выступаем, ты не знал?" Ричард не стал ждать ответа Френсиса, вместо этого произнеся: "Что до того, где я находился, я ездил в Вестминстер... посмотреть на сына".
Френсис замер, глядя на друга, и тот улыбнулся.
"Я не знал... Понятия не имел до сегодняшнего утра. Прошлой осенью Нэн написала мне в Йорк о своей беременности. Но ты помнишь о последующих событиях..." Он выразительно пожал плечами.
"Я часто думал о ней и о младенце. У меня не было возможности выяснить, как у нее дела, и, признаюсь, это тревожило меня, Френсис, - оставить ее в положении и не иметь ни одного способа что-то сделать для Нэн. Мне было известно, рождение моей дочери Кэтрин стало нежеланным, да я это и предвидел. Но письмо Нэн пришло ко мне всего за два дня до того, как мы услышали о высадке на юге Уорвика. Меньше чем через две недели, я уже находился в Донкастере".
Он произнес название Донкастера с гримасой, но потом снова улыбнулся. "Но Нэн жила лучше, чем я смел надеяться. Она родила здорового мальчугана две недели тому назад, двадцать девятого числа. Это произошло в день победы Неда при Таутоне. Удачное совпадение, как считаешь?"
"Очень удачное", тепло согласился Френсис, пытаясь вспомнить, когда он наблюдал Ричарда таким беспечно счастливым, откровенно воодушевленным и решив, что такого еще не было. Френсис также задал себе вопрос, кто такая Нэн, хотя вряд ли Ричард когда-нибудь расскажет.
"Хочу назвать его Джоном. Тебе нравится это имя?"
Френсис кивнул. "Так звали моего отца".
"У меня был брат Джон, ты знал? Он умер задолго до моего рождения. Но мне всегда нравилось это имя".
Френсису пришло в голову, что кузена Ричарда также звали Джоном. Он поднес кубок с вином к губам, но опоздал. Улыбка Ричарда потухла.
"Френсис, ты не меняешься. Тебя до сих пор также легко прочитать, как азбуку школьника".
Так как оба сейчас думали о Джоне Невилле, Френсис решил, что нет причин не спрашивать.
"У тебя нет новостей от Джонни, Дикон?"
Ричард покачал головой. "Ни единой...если не считать, его поступок двадцать три дня назад, когда он удержал войско в Понтефракте, позволив нам пройти без боя". Молодой человек угрюмо посмотрел на Френсиса. "Брат пообещал прощение и ему, отправляя гонца к Уорвику в Ковентри. Как тебе известно, Уорвик презрительно нас отверг. Джонни вообще не ответил. Джордж Невилл, спасая свою шкуру, довольно быстро сдал Уорвика. Джонни так не сделал. Он не предал брата, Френсис".
В отличие от Кларенса, подумал юноша и улыбнулся. 'Добро пожаловать домой, Дикон!'
К своему громадному изумлению, Френсис обнаружил, что испытывает некоторое сочувствие к Джорджу. Он этого не ожидал. На протяжение всего времени, которое получалось вспомнить, молодой человек смотрел на него, как на репей под седлом Йорков. Сейчас же Ловелл наблюдал напыщенную и осторожную беседу Джорджа с йоркской родней и мог пожалеть брата Ричарда...совсем немного.
Эдвард вел себя достаточно дружелюбно и дважды, когда намеки на блуждающую преданность кузена угрожали превратиться в обвинения, искусно избавил родственника от замешательства на глазах у Френсиса. Но это не скрыло от юноши гноящихся ран, поставивших его в тупик вероятностью своего излечения.
В зале сконцентрировалось много ненависти, адресованной Джорджу, тем более интенсивной, что она оставалась невысказанной. Что бы не чувствовал Эдвард к вероломному брату и как бы мало любви не демонстрировал к нему и в лучшие времена, его супруга, королева, не простила архиепископу ни предательства, ни участия в убийстве своего отца. Френсис и не надеялся, что она когда-нибудь простит. Равно и вся ее семья. В этом, как ни в чем другом, Вудвилы пришли к полному согласию с Уиллом Гастингсом, уже давно научившимся выражать презрение с помощью улыбки и приподнятых бровей. Созерцая сжатые закрытые ответы Джона Говарда на подобные им вымученные вопросы Джорджа, Ловелл думал, что лежит в основе выдержки Джорджа, понимающего, его ставят в один ряд с Иудой. Френсиса терзали сомнения.
Меж троих детей, которых посчитали сравнительно взрослыми, дабы присоединиться к старшим, разгорелась ссора. Бесс и Мэри подпали под очарование облика волкодава Ричарда, и, с Джеком де Ла Полем, юным сыном герцогини Саффолк, подвергли животное восторженному, но неумелому обращению. Пес с похвальным терпением настолько далеко простер свою покорность детскому восхищенному вниманию, что вынес даже вскарабкивание Мэри к себе на спину. Однако, Джек слишком часто подергивал хвост животного, отчего Гаретт развернулся, вдруг показав блестящие клыки. Мальчик поспешно отступил, а девочки завизжали.
