К своему ужасу герцогиня почувствовала, как слезы внезапно наворачиваются ей на глаза. Она не могла поверить, что нервы подведут ее теперь, и не намеревалась поддаваться эмоциям перед обширным морем зрителей. Сесиль и не поддалась. Привычная в течение жизни дисциплина выручила снова. Она смахнула слезы, улыбнулась сыну и стала спускаться в большой зал.
'Нет, стойте на месте', - попросил Эдвард, смеясь. 'На этот раз, мадам, позвольте мне подняться к вам!'
Лондон. Апрель 1471 года
В ранние, еще рассветные часы Ричард неожиданно скатился с постели, в голове пульсировало от короткого сна и обильной выпивки накануне. Предстоящий день представлялся ему нескончаемой обжигающей зноем высохшей дорогой. Следует провести совещания с боевыми капитанами, заняться сбором запасов продовольствия, провести смотр артиллерии, потребовать лошадей. Зевающему Томасу Парру было объявлено, что тревожиться о завтраке не стоит, ибо у его руководства нет ни секунды свободного времени. Но утренние планы моментально подверглись изменениям, стоило Ричарду несколькими минутами позже вскрыть печать на пришедшем ночью письме. Развернув лист, он бегло пробежал его глазами, после чего выражение на лице мгновенно поменялось.
"Оседлать нескольких лошадей", - велел Ричард, и Томас Парр обернулся, глядя на него в изумлении. "Если мой брат король пришлет за мной, объясните ему, что я занят некоторым срочным делом... Нет, не говорите так. Скажите, что у меня появились дела, потребовавшие личного внимания, и я вернусь, как только смогу".
Ко времени возвращения Ричарда в замок Байнард солнце прошло уже половину пути до своего зенита. Во дворе собрались все любопытные и преданные люди, и, как только в их рядах распространилось известие, что худощавый темноволосый юноша на серебристо-сером скакуне - брат короля, его встретили радостными овациями. Один еще зеленый смельчак, оказавшийся храбрее остальных, кинулся вперед, остановившись в нескольких шагах от стремени Ричарда.
"Мы так рады вашему приезду домой!"
Ричард улыбнулся. "Я тоже", - ответил он.
Быстро войдя в большой зал несколько минут спустя, молодой человек обнаружил себя в центре внимания, осажденным теми, кто надеялся увидеть его брата. Он остановился обменяться приветствиями со знакомыми, спокойно миновав остальных, и, увидев Томаса Парра на лестнице, ведущей в светлый зал, направился к своему офицеру.
Томас улыбался. "Здесь есть некто, кто ждет вашего возвращения, мой господин..."
Ричард удивленно на него посмотрел. "Кажется, словно половина Лондона ждала моего возвращения. Я сам хочу встретиться с этим некто?"
Возможности ответить Томасу не предоставилось. Зал был переполнен так, что собравшимся приходилось, по необходимости, подниматься по ступеням, открывая дорогу в светлый верхний зал. Сейчас все внезапно расступились по обеим сторонам лестницы, и в освободившимся проходе появилась огромная темная тень. Когда Ричард, не веря глазам, посмотрел наверх, она бросилась вперед, вниз по пролетам. Молодой человек отшатнулся назад, когда 150 фунтов веса ирландского волкодава полностью накрыли его, удержав равновесие с исключительным усилием и еще большей удачей.
'Какого черта, Том...', - начал Ричард, но, проследив за взглядом своего офицера, поднял голову наверх и заметил Френсиса Ловелла, находящегося на верхних ступенях.
Отразив бурное приветствие четвероногого приятеля так, как только мог, юноша дождался, пока друг к нему спустится, и спросил с искренним изумлением: 'Как ты отыскал его, Френсис?'
На лице у Френсиса светилась улыбка человека, невыразимо довольного собой. 'Это оказалось нетрудно', беззаботно ответил он. 'Я знал, что ты был в Йорке при получении известия о высадке Уорвика на берег в Девоне. Также я знал, ты вряд ли возьмешь Гарета с собой на войну! Поэтому мне осталось лишь поразмыслить, кому ты, скорее всего, мог оставить пса. Я вспомнил, при посещении Йорка ты всегда останавливался у братьев-августинцев. Должен прибавить, они неописуемо обрадовались, передавая мне это создание на сохранение. Отец Бевик заявил, что они легче согласились бы приютить дюжину голодных бандитов, чем волкодава Его Милости Глостера!'
'От Минстер-Ловелла до Йорка шесть дней пути. Это долго для езды с одним ломтем за пазухой'.
Френсис пожал плечами. 'У меня тогда не нашлось лучшего занятия'.
'Но, если бы я не вернулся, тебе пришлось бы оставить его с собой'.
Френсис скорчил лицо в насмешливом ужасе. 'Господи, я и не задумался о такой возможности!'
Ричард рассмеялся. 'Верю и также рад видеть тебя, Френсис Ловелл, как и Гарета!'
Они смотрели друг на друга через стол в спальне Ричарда, в конце концов, забыв о словах. В дверь вошел Томас, сопровождаемый пажом. Пока мальчик наполнял бокалы любимым Ричардом рейнским вином, Парр извиняющимся тоном произнес: 'Ненавижу вмешиваться, мой господин, но Его Королевская Милость...'
"Том, собрание совета разошлось?"
