Сомерсет быстро вздохнул. 'Мадам, простите, что говорю так резко, но я нахожу ваше замечание в высшей степени смущающим, в самом деле. Прошлой ночью вы сказали принцу Эдуарду, что Йорк рассматривает битву при замке Сандл своим кровным долгом. Вы также придерживаетесь этой точки зрения? Боитесь за жизнь вашего сына по причине смерти Эдмунда Рутланда? Бога ради, смилуйтесь над нами! Это я могу точно вам сказать, Мадам... Если человек идет в бой, понимая свои шансы на успех и потери, он уже обречен!'
Бофор с некоторым удивлением увидел, что руки Маргариты дрожат. Второй цветок, лишенный лепестков, присоединился на тропинке к первому. Она посмотрела на них, произнеся: 'Вы не понимаете, Сомерсет'.
'Нет, Мадам, не понимаю. Рутланд не был ни школьником, ни ягненком, приведенным на заклание. Он имел право на ношение и оружия и графского титула, ему исполнилось полных семнадцать лет. Могу предположить, в тот день он обагрил свой меч в крови более, чем нескольких ланкастерских бойцов. Погибни Эдмунд на поле битвы, я ни секунды не сомневался бы в правомочности его смерти. Он был взрослым человеком. Поверьте, Мадам, я знаю...В момент моего первого сражения при Сен-Олбансе мне не стукнуло и семнадцати. Мечу неизвестен и безразличен возраст его владельца'.
'У него не было в руках меча на Уэйкфилдском мосту', - отозвалась Маргарита, и Сомерсет медленно кивнул.
'О, значит в этом все дело? Проблема, стоящая передо мной, не в смерти Рутланда, а в способе ее наступления. Нет чести в закалывании безоружного пленника. Не сомневаюсь, мой брат Гарри смог бы предотвратить его, окажись он на мосту в момент, когда Клиффорд вынул кинжал. Как бы сильно Гарри не ненавидел Йорка, он никогда не допустил бы подобного рода убийство. Как и я. Не в меньшей степени, чем вы, Мадам. Случившееся преступление - дело рук Клиффорда и только его. Что до вашего принятия вины на свои плечи, поздно вспоминать о раскаянии, Мадам. Нет больше смысла'.
Она покачала головой. 'Вы все еще не понимаете, Сомерсет. Я не сожалею о гибели Рутланда, как не сожалею о ее способе, что пришло вам в голову. Никогда не сожалела, если хотите правду. Была война. Еще меньше я думаю о Клиффорде и его поступке. Смерть Рутланда значит для меня больше, чем ее причина. Единственное, что беспокоит мои мысли, там тогда, на Уэйкфилдском лугу, не было его брата Эдварда. Иисус и Мария, если бы он там оказался! Никогда не размышляли над таким поворотом, Сомерсет? Я - многократно. За последние десять лет мало о чем я думала больше.
Я поразила вас, дорогой друг? Вам следует простить меня за невозможность разделить ваше представление о ценности 'чести'. Понимаете ли, Эдмунд, я никогда не могла позволить себе подобной роскоши. Я была женщиной, вышедшей замуж за человека, такого же безумного, как несчастные создания, запертые в Бедламе... Да, хоть раз, разрешим себе вслух признать это, произнести непроизносимое. Мой муж, король Генри, являлся сумасшедшим. Кто сумел бы говорить от имени моего сына и защищать его право рождения? Никто, кроме меня. Поэтому, не рассказывайте мне о чести, Сомерсет. И, также, не судите меня'.
Всплеск чувств и признаний не относился к привычным явлениям, ожидаемым когда-либо Бофором от Маргариты. Дрожь рук, в конце концов, передалась ее надломившемуся голосу. Эдмунд никогда не видел королеву такой в течение всех тех лет, что знал ее.
'Я не сужу вас, Мадам', - тихо ответил он. 'Вы - моя королева'.
Маргарита схватила его руку в свои ладони, сжав достаточно сильно, чтобы причинить боль. 'Тогда, помогите мне. Помогите мне убедить Эдуарда в необходимости вернуться во Францию'.
'Я не могу сделать этого, Мадам',- печально сказал Сомерсет, приготовившись ко всей тяжести ее гнева.
Маргарита не взорвалась от ярости. Она позволила рукам Сомерсета упасть. 'Нет, я и не думала, что вы станете это делать', - спокойно произнесла она, но причиной такого самообладания служила сильнейшая измотанность. Резкая уступка королевы заставила Бофора скорее встревожиться, чем успокоиться.
Не зная, оттолкнут его сочувствие или нет, Эдмунд приобнял Маргариту за плечи. Она тут же приникла к нему, и какое-то время они стояли в лучах солнечного света, черпая друг в друге то, ни с чем не сравнимое, утешение, что обретается в объятиях давних и близких друзей, разделяющих жизненные беды.
'Мадам, я все еще не понимаю, что тревожит вас в смерти Рутланда. Почему именно сейчас, после стольких протекших лет?'
Она издала звук, напоминающий вздох, и, наконец, ответила приглушенным из-за прижатия к плечу Сомерсета голосом: 'Потому что я только сейчас осознала...'
'Что осознали, Мадам?'
'Как зелены молодые люди в семнадцать лет'.
Маргарита подняла к Сомерсету лицо. 'Вы поможете ему, Эдмунд? Будете с нами, несмотря ни на что? Поклянитесь, что будете... ради Эдуарда, ради вашего принца'.
'Мадам, вам даже спрашивать не надо'.
