Его внимание привлек вновь прибывший, только входивший в зал, поразительно молодой, со светлым солнечным ореолом над красивыми волосами, одетый в камзол цвета дубленой кожи с обрезанными рукавами, подвернутыми наружу подкладкой из изумрудного атласа, гордо носящий на обтянутой шелком ноге драгоценное доказательство принадлежности к самой привилегированной части общества, к рыцарству Подвязки. Когда он поворачивался, отвечая на остроумные реплики собеседника, на руках вспыхивали искры от колец, юноша смеялся, демонстрируя белизну зубов, прекрасно сознавая впечатление, производимое собственным совершенным внешним видом, и бурную реакцию, вызываемую им в зале. Сомерсет вдруг понял, перед ним герцог Кларенс, и с губ слетело шипение. Бофор устремил на него взгляд, зная, ненависть, подобную испытываемой сейчас, он чувствовал ранее лишь раз в жизни, два дня назад, обнаружив себя загнанным между войсками Глостера и Йорка, наблюдая гибель солдат, за которых нес ответственность, из-за предательства Уэнлока.
'Трусливый гулящий ублюдок!' - выплюнул Одли. 'Думает, ему сделает честь убийство мальчишки?'
Сомерсет медленно покачал головой. Первая волна ненависти оставила его, снова наступило благословенное оцепенение, чье воздействие на чувства могло подарить безразличие в восприятии эшафота, презрение при встрече со смертью, даже такой, которую, как Бофор опасался, Йорк им приготовил.
'Хамфри, вы надеетесь, Кларенс знает что-то о чести?' - утомленно спросил Сомерсет. 'Для него ничто не имеет значения, кроме собственной персоны и обстоятельств, целиком от меня ускользающих, он поднимается на взаимодействии с двумя лагерями'.
Вдруг Бофор одеревенел. Ему в какой-то миг послышался в зале женский голос, гортанно произносящий английские фразы. 'Кларенс - глупец, но исключительно удачливый'. Как она была права, его госпожа. Сомерсет сглотнул и быстро сморгнул. 'Все в ваших руках', - сказала она. Доверилась ему. Она - доверилась, а он - ее подвел. У него никогда не найдется храбрости взглянуть Маргарите в глаза, ни в этой, ни в следующей жизни, и объявить своей королеве, что вверенный ему принц мертв.
Произошло неясное движение, Сомерсет услышал имя Глостера и обернулся на звук с первым бледным проблеском интереса. Иисусе, он же совсем зеленый! Такой оказалась начальная мысль, ибо все эти часы, протекшие с известия о гибели его принца, Бофор пытался понять, в конце концов, что Маргарита хотела сказать, упоминая, насколько семнадцать лет - мало.
Сейчас Сомерсет видел Глостера, юношу, по возрасту почти равного его убитому принцу, обязанного вынести ему смертный приговор. Темноволосый, напряженный, хрупкого телосложения, он мало походил на светловолосого приветливого великана, каким Бофор помнил Эдварда Йорка. Эдвард служил мечом Йорков, Солнцем в зените, даже Сомерсет вынужден был признать, Эдвард совершал на поле боя подвиги, в которые он не поверил бы, если не видел собственными глазами. И Кларенс...Кларенс был отщепенцем, пошедшим на предательство уже более двух раз, человеком, как сказал Одли, спровадившим на тот свет мальчишку. А вот Глостер являлся составляющей неизвестной. Все, что Бофор о нем знал, говорило в пользу парня. Он прославился ожесточенной преданностью брату и неоспоримой смелостью. Сомерсет неосознанно сделал шаг вперед.
Вооруженные люди сразу же преградили Бофору дорогу. Не слишком любезно отпихнули назад, чувствительно вывернув за спину руку. Ричард заметил замешательство и поднял ладонь. Стражники Сомерсета неохотно отступили, оставив его в одиночестве. Минуту они смотрели друг на друга, после чего Бофор преодолел разделявшее их расстояние в несколько шагов.
'Ваша Милость может уделить мне минуту?'
Ричард замешкался, но потом кивнул. В его глазах читались отсутствие приязни и заметная настороженность, но ни толики откровенной враждебности. Он ждал, не выказывая поощрения, чтобы Сомерсет заговорил.
'У вас есть новости о Ее Королевской Милости?'
'Ее Королевская Милость находится в Вестминстере'.
Сомерсет разозлился на себя за глупость, ответ мог быть только такой. Он начал разворачиваться на каблуках. Но Ричард показался себе мелочным без особой на то нужды, ибо произнес: 'Предполагаю, вы имеете в виду Маргариту Анжуйскую? Нет, о ней еще нет известий'.
До сих пор ощущая смущение от первоначальной отповеди, Сомерсет хотел отступить. Только необходимость в информации оказалась сильнее.
'Когда ее обнаружат, что с ней станет?'
Бофор увидел, как напряглись губы Ричарда. 'Йорки с женщинами не воюют', - холодно ответил он. 'Ее возьмут под стражу, но никак не оскорбят. Если вы этого опасались, можете успокоиться'.
Сомерсет хотел ему поверить. Но сейчас вера уже не появлялась так просто. 'Вы можете поручиться, мой господин?'
Он заметил, как сужаются зрачки юноши. 'Понимаю, вы считаете слово Йорка ничего не стоящим', - ответил Ричард со злобной ноткой.
