Сомерсет почти готов был улыбнуться. 'Мне достаточно слова Глостера', - спокойно произнес он, улыбнувшись затем с выражением, прежде считавшимся признаком веселья, так как мысленное противостояние молодого человека ясно проступило на его лице, - усилие быть справедливым сражалось с естественными неприязнью и недоверием.
'У вас оно есть', - в конце концов сказал Ричард, словно процеживая каждый звук.
'Благодарю вас, мой господин Глостер'. Наступившее облегчение изумило Сомерсета. Он, в самом деле, не считал, что Эдвард Йорк станет мстить Маргарите. Утверждение Ричарда было справедливо, также, как и его задетая гордость. Бофор не относил Йорка к числу людей, способных пролить женскую кровь. Но тем не менее... тем не менее он знал о ненависти, питаемой Йорком к Маргарите, и добился подтверждения в недовольном обязательстве, взятом на себя любимым братом Эдварда.
Ричард, наверное, решил, что разговор окончен. Он уже отворачивался, когда Сомерсет затронул другой вопрос, сознавая, какой риск на себя берет, но совершенно не заботясь, нанесет ли оскорбление. Бофор подумал с мрачной иронией, что существует дарующая свободу приятная сторона у положения, в котором терять уже нечего.
'Что сделали с моим принцем?'
Сомерсет сразу понял, что задел за живое.
'Его Милость Король отдал распоряжения, дабы ему устроили христианское погребение в аббатстве Святой Девы Марии'. Глаза Ричарда посерели еще больше, абсолютно лишившись теплоты. 'Йорки не бесчестят мертвых', - добавил он, глядя на Бофора с горьким вызовом.
Сомерсет считал, что все чувства в нем оцепенели, но сейчас нашел, оказывается, его еще можно смутить. 'Меня не было в замке Сандл, мой господин'. Обязанность оправдываться вызвала злость на себя. Но, положа руку на сердце, Бофор не оправдывал совершенного с телами йоркистских мертвых, глумливых оскорблений, нанесенных их трупам, обезглавливания честно погибших в битве мужчин. Всегда думал, - эта грязь лишняя, чертова часть дела, вполне способная дорого обойтись Ланкастерам. Какие-то из мыслей оставили свой след, так как Ричард не стал озвучивать очевидного отрицания, напоминая, что даже если не был он, там присутствовал его брат Гарри.
Они смотрели друг на друга.
Сомерсет покраснел, призвав на помощь отзвуки выступающей из глубин памяти вежливости: 'Благодарю, что уделили мне это время, Ваша Милость'.
'Не за что', - тихо ответил Ричард, и, если и угадывалась ирония в его голосе, в нем также появилось нечто, в начале беседы отсутствующее.
Ричард уже удалялся. Именно тогда Сомерсет вспомнил.
'Подождите, мой господин... Есть еще кое-что. Я бы попросил вашего снисхождения'.
'Ничего не могу вам пообещать, мой господин Сомерсет', - сразу отреагировал Ричард вмиг заледеневшим голосом.
Сомерсет покачал головой. 'Вы неправильно меня поняли, мой господин', - ответил он одновременно насмешливо, гордо и очень, очень устало. 'Я прошу не для себя'.
Неясное подозрение затуманило взгляд Ричарда, только и всего. 'Еще ничего не могу вам пообещать', - сказал юноша, но продолжил слушать.
'Вы утверждаете, Йорки не обижают женщин. Допустим, существует девушка, которая абсолютно достойна вашего доброго отношения...младшая дочь Уорвика, вышедшая замуж за моего принца. Она никоим образом не замешана в хитросплетениях, авторства своего отца, и я хотел бы надеяться, что ваш брат Йорк найдет в сердце долю милосердия для нее'.
Сомерсет сначала решил, его слова пропали втуне, ничем не поддержав Анну Невилл. Ричард оказался поражен, ошибки быть не могло, но на краткий миг, когда оборона молодого человека дала брешь, Бофор заметил нечто новое в лице юноши, - не поддающееся описанию чувство удивительной по силе глубины. В голове пронеслось, не лучше было бы не упоминать о девушке, не просить за нее, ибо такой реакции он не предусматривал. Какими бы не являлись чувства Глостера к дочери Уорвика, равнодушия в них точно не встречалось.
'Я думал вы с ней были товарищами в детских играх. Конечно, мне не следовало просить за нее перед вами!' - с вызовом произнес Сомерсет. Но еще не закончив фразы, он вспомнил внезапное напряжение в голосе Анны Невилл, когда она искала подтверждения, что Ричард не сильно пострадал при Барнете. Подозрение, поразившее его, обладало такой силой, которая полностью заставила позабыть доводы, выстраиваемые в ее пользу, вынудив Бофора просто пристально смотреть на Ричарда. Юноша вернул себе самообладание, осторожно отвечая: 'Нет, вам не стоит просить за нее передо мной, мой господин'.
Этим все закончилось, но оказалось достаточно. Сомерсет увидел, - его необычайное предположение обернулось правдой. 'Будь я проклят', - тихо выругался герцог, совершенно не понимая, как относится к сделанному открытию.
Ричард внимательно на него смотрел. 'Его Милость Король Эдвард не желает наносить храбрецам бесчестья', - медленно объявил молодой человек, взвешивая слова с тщательностью выстраивающего условный мост, такой хрупкий, что необдуманное расположение даже слова могло разрушить всю конструкцию. 'Он не ищет мести'.
