Девушка не смогла бы точно ответить, когда все стало меняться. Возможно, когда изменилась манера поцелуев, они начали казаться горячее и требовательнее. Тело, являвшееся для нее опорой, отяжелело, вдруг обнаружив свою чужеродность. Его дыхание заметно участилось, ее же - помимо учащения - приобрело поверхностность по мере попыток преодоления этого неожиданного еле чувствовавшегося узнавания, неприятно схожего с ужасным осознанием попадания в западню, которое Ланкастер высекал из нее всякий раз, притягивая к себе.
Анна больше не держалась за Ричарда, уперевшись руками об его грудь, но она не могла решить, как дать ему знать о своем нежелании, о возвращающемся страхе. Молодой человек шептал успокаивающие слова, которые еле доходили до слуха, ибо не получалось замедлить давно сорвавшиеся вскачь опасения, разобрать смысл произносимого, только внимать голосу, заполнявшему ушную раковину, низкому и упрашивающему.
Ричард уже спустился к груди, его руки были теплыми, как губы и не умолкающий голос. Он проявлял намного больше нежности, чем Ланкастер, доказывая стремление не только получить ее тело, но и подробно исследовать. Но Анна знала, легкая неторопливая нежность надолго не затянется. Уже известно, что неизбежно должно за ней последовать. Ланкастер заставил выучить предмет. Поцелуи станут влажнее и глубже. Как у Ланкастера. Ричард начнет ласкать ее с нарастающим нетерпением, резким, пылким, желающим достичь собственного неотступного удовольствия самца, никогда девушкой не понимаемого и не разделяемого...как Ланкастер. Потом он станет смотреть на Анну недоуменными и неудовлетворенными глазами. Ричард не будет упрекать за недостаток отзывчивости, не назовет 'застывшей', как делал Ланкастер. Ему это не понадобится, - глаза скажут все за него.
Резко извернувшись она прервала поцелуй. 'Нет, Ричард, нет! Позволь мне уйти!'
Он сразу отпустил ее, так внезапно, что Анне потребовалось схватиться за нависающую над головой ветку, чтобы сохранить равновесие. Молодой человек был ошеломлен отпором, яростностью отказа, его чувства все еще ходили ходуном от вкуса губ девушки, от прикосновений к ней, от ощущения ее близости. Известная по прошлому страсть не подготовила Ричарда к сильной и опьяняющей жажде, разбуженной Анной. Никогда и ничего в жизни он не желал отчаяннее, чем эту девушку. Сделать ее нежное и одурманивающее ароматом тело своим, любоваться роскошью каштановых волос, раскинувшихся по поверхности подушки, видеть рядом во время пробуждения. Растревоженный в нем голод утолить могла только Анна. Голод, который она сама не испытывала.
'Прости', - произнес он, все еще задыхаясь. 'Я не хотел...никоим образом воспользоваться тобой'.
'Ричард...не надо!' Голос Анны дрожал, казалось, она вот-вот заплачет. 'Ты не должен просить у меня прощения. Ты не сделал ничего плохого. А я... Я не отвергаю тебя. Дело не в этом. Дело в том...'
Она отвернулась, вернувшись под защищающую тень белого ясеня. 'Я испугалась', - очень тихо объяснила Анна. 'Если хочешь услышать правду, дело в этом. Я испугалась'.
Лицо Анны вспыхнуло, она прижалась щекой к пористому влажному мху, словно серо-зеленый гобелен, обвивающему ствол дерева. Его прохлада не спасала, кровь все еще кипела, угрожая прорвать кожный покров.
'Анна...' Ричард встал рядом с ней под ясенем, но не сделал ни единого движения, дабы прикоснуться, мучаясь сомнениями, следует ли что-то говорить. Его собственные чувства находились в таком смятении, что молодой человек боялся, сумеет ли он когда-нибудь с ними разобраться. Здесь присутствовало безграничное, переполняющее душу облегчение от осознания ошибочности своей трактовки отстранения девушки. Ревность и причиняющий горечь тщетный гнев, бесполезный по причине пребывания вызывающего его раздражителя за пределами мыслимого возмездия, его невозможности предстать для отчета за все причененное Анне зло. Кроме того, в груди Ричарда томилась неожиданная волна нежности, прежде не испытываемой больше ни к кому, даже к Кейт.
'Анна, я...Я сожалею, что не понял. Знаю, у тебя нет желания говорить о Ланкастере. Если честно, у меня тоже. Я только хочу заверить тебя...заверить, что никогда не причиню тебе боль. Никогда, любимая'. Ричард коснулся ее щеки в ласке столь же неуверенной, сколь и бережной, несказанно успокоившись, когда она обернулась к нему, коснувшись его пальцев губами.
'Я знаю, Ричард', - прошептала Анна. 'Действительно, знаю'.
'Анна... Еще...Это то, что мне нужно сказать тебе. Нам следует быть честными друг с другом, и я хочу, чтобы ты понимала, я приму, если...если это расстроит тебя'.
Глаза девушки стали огромными, внезапно приобретя испуганное выражение, что побудило Ричарда поспешить. 'Тебе известно, по приказу Неда, я руководил передовым отрядом при Тьюксбери. По итогам он проявил неслыханную щедрость, позволив мне лично выбрать награду. Анна...Я попросил у него Миддлхэм'.
