Ричард рассмеялся, правда, резко остановившись, когда Эдвард произнес: 'А сейчас, могу я дать тебе маленький совет?'
'Нет!' - торопливо ответил молодой человек, и брат усмехнулся, совершенно не обидевшись.
'А я дам, в любом случае! Понятно, как день, что ты влюблен в нашу маленькую кузину, а еще понятно, что ты не раздумываешь, подобно человеку, ожидающему встречи с ангелом смерти. Поэтому, так как это того стоит, мой совет... Предоставь девочке время. Ее мир был порван в клочья менее, чем за двенадцать месяцев. Подари ей возможность прийти к согласию со всем, что пришлось пережить'.
Успев привыкнуть к чрезвычайной непредсказуемости чувства юмора брата, Ричард был приготовлен к худшему. Он также прекрасно знал о склонности Эдварда смотреть на женщин с позиции опытного охотника, распаленного особой неуловимостью дичи. Только что произнесенные слова обладали таким здравомыслием, так далеко отстояли от непристойной шутки, ожидаемой молодым человеком, что он с удивлением услышал собственный голос: 'Тогда что ты предлагаешь?'
'Я бы отправил ее в Лондон, к Изабелле'. Заметив нарождающееся возражение Ричарда, Эдвард предвосхитил его объяснением. 'Я наблюдал за твоей Анной во время обеда. Когда она на тебя смотрела, в ее глазах отражалось биение сердца. Создавалось впечатление, что стоило ей на миг потерять тебя из вида, как их заволакивал густой туман. Но также очень хорошо прочитывается и крайне плохое обращение, которому она долго подвергалась. Анне необходимо время, дабы полностью осознать свою свободу от Ланкастера. Еще я держал бы пари на важность роли времени в убеждении ее, насколько глубока и надежна твоя забота. Передай девушку на попечение сестры прямо сейчас, братишка. Едва ли это станет расставанием на всю жизнь. В течение двух недель мы сами двинемся в Лондон'.
После долгого молчания Ричард неохотно кивнул. 'В твоих словах есть здравое зерно', - согласился он, ибо тоже подумал о своей надобности во времени, дабы поразмыслить над чувствами, испытываемыми к Анне.
С детских лет являлось само собой разумеющимся, он и Анна в один прекрасный день соединятся узами брака, семена, посеянные Уорвиком, давали ростки так незаметно, что сложно было припомнить время, когда Ричард не предполагал бы жениться на подруге. У проекта существовала вполне материальная подоплека. Анна отличалась красотой, нежностью характера, обладала правами наследования. Она составляла наиболее подходящую партию для него. Такой союз порадовал бы в высшей степени двоих дорогих Ричарду людей, его кузенов Невиллов. Но все это было до того, как Анну вынудили стать невестой Ланкастера, до того, как юноша осознал, насколько она ему дорога.
Ричард сгорбился на стуле, тщетно пытаясь обрести положение, облегчившее бы боль в руке. Блуждать в минувшем не имело никакого смысла. Что важно сейчас, так это его собственные чувства. Если Анна испытывает любовь, он должен быть максимально уверен в своих мыслях, в том, что эта девушка значит для него. Что случится, если она вверит ему сердце, а Ричард потом обнаружит, - его отношение оказалось не более, чем воспоминаниями и желанием, окрашенными жалостью? Он не думал, что это правда, но как можно сейчас пребывать в такой уверенности? Юношу больше, чем он хотел признать, потряс ужас, продемонстрированный Анной прошедшим вечером. Ричард точно знал одно, он не смирится с мыслью о повторном причинении ей боли.
'Я надеюсь, ты попросил доктора де Серего снова осмотреть руку? Знаю, ты шарахаешься от врачей, как пугливая лошадь от змей, но заражение может проникнуть дальше, если не принять должных мер. Ты посетил его, Дикон?'
Ричард совсем не удивился этому неожиданному допросу, более или менее, он был к нему подготовлен. Молодой человек покорно кивнул. 'Кто тебе сказал?'
'Какая разница?' - последовал сухой ответ.
'Вокруг одни добрые самаритяне', - заметил Ричард, и Эдвард пожал плечами.
'Едва ли ты ожидал чего-то иного, Дикон. Что меня изумляет, что ты не предвидел этого. Признаки надвигающейся бури ясно маячили перед тобой, так же, как и в далеком прошлом, в Виндзоре'.
'Ради всего святого, Нед, не злорадствуй!'
Эдвард принял умеренно оскорбленный вид. 'Уверяю тебя, даже в мыслях не было'. Но минуту спустя уголок его губ изогнулся.
'Да, признаюсь, я злорадствовал! Но, если говорить честно, у тебя хватит сил винить меня? Нет искушения приятнее, чем сказать: 'А я предупреждал', когда все уже случилось!'
'Нед, мне видится мало смешного в произошедшем вечером', - холодно заявил Ричард, начиная подниматься.
Эдвард махнул ему рукой опять сесть на стул. Став знатоком в прочитывании голосов, он уловил интонации боли под мерцающим на поверхности гневом, ухмылка исчезла.
