Они находились на середине, когда Роб увидел ланкастерцев, вырисовывающихся на фоне сумерек и неторопливо движущихся в дальнем конце моста. Он резко повернулся, так что Эдмунд пошатнулся, схватившись за каменные поддерживающие перила. Солдаты преградили путь к отступлению, пристально наблюдая за юношами и торжествующе ухмыляясь. Роб на миг зажмурил глаза, прошептал: 'Господи, Эдмунд, прости. Я завел тебя в ловушку'.
Сумерки спустились только час назад, но свет еще медленно покидал небеса. Эдмунд резко осел, держась за парапет моста, и глядя вниз на темные воды под собою. Он давно снял свои боевые рукавицы, и сейчас пальцы окоченели и рассыпали снег, который он намеревался донести до рта. Поглощая снег, пока жажда не оказалась утолена, молодой человек протирал оставшимся лоб, пока не отметил равнодушным взглядом, - кровь смыта. До этого он не мог осознать, что, в результате падения с лошади, разбил голову. Никогда еще он не чувствовал себя таким замерзшим, таким вымотанным, а, тем временем, разум начал вытворять с ним пугающие проделки. Уже нельзя было доверять собственным ощущениям, казалось, голоса наплывают со всех сторон, непривычно громкие и странно искаженные. Потом они растают в глохнущем беспамятстве, превратившись в тончайший, слабейший отзвук.
Осознав, что еще один из ланкастерских захватчиков наклоняется над ним, Эдмунд оцепенело взглянул вверх, отшатываясь назад, пока человек тянулся к его запястьям. Не замечая его отвращения, солдат быстро связал его руки, плотно стянув их вместе в запястьях, и отступил, осматривая свой труд.
'Это же еще пацан', заметил он лениво, разглядывая Эдмунда с заметным отсутствием неприязни.
'И носит доспехи, которые придутся по нраву даже самому высоко занесенному господину.... Мы поступим с ним правильно. Ручаюсь вам, у него море родни, готовой заплатить, и притом дорого, чтобы увидеть его дома в целости и сохранности'.
Солдаты в этот момент развернулись, разглядеть приближающихся всадников. Эдмунд, с безразличием слушавший соображение, обоснованное противником, различил резкий приказ - очистить мост и угрюмый ответ бойцов. Мужчины нехотя расступались, позволяя проехать новоприбывшим. Они продвигались по мосту, окутанные снежной крупой, к бормотавшим проклятия людям, до которых долетали брызги от лошадиных копыт. Эдмунд неуклюже пытался поднять связанные руки вверх, чтобы вытереть снег с глаз, когда прямо перед ним остановился скакун. Со значительного расстояния он разобрал отголосок фразы: 'Тот малец там! Покажите мне его!'
Эдмунд поднял голову. Лицо в забрале было смуглым, почти знакомым, но точная идентификация ускользала от него.
'Я так и думал.... Рутланд!'
При звуке своего имени Эдмунд вдруг признал говорившего. Эндрю Троллоп, бывший союзник Йорков, человек, предавший их в Ладлоу. Предательство Троллопа стало для Эдмунда горьким посвящением во взрослую жизнь, ведь он ему симпатизировал. Сейчас, тем не менее, юноша чувствовал себя лишенным гнева, не говоря о неприязни. Он ничего не чувствовал, совсем ничего.
На мосту сразу возникло столпотворение. Захватившие Эдмунда едва могли поверить собственному везению. Граф Рутланд! Принц крови! Ни один выкуп не может оказаться слишком большим для такого подарка; внезапно юноши осознали, что повзрослели.
'Сомерсет захочет узнать об этом', произнес один из сопровождающих Троллопа, и его голос нажал на спусковой курок памяти, похороненной в оцепеневшем мозгу Эдмунда. Генри Перси, граф Нортумберленд. Все эти люди были заклятыми врагами отца юноши. Что он делал здесь, среди них, связанный, замерзший и больной, полностью в их милости? Эдмунд услышал, как Нортумберленд сказал: 'Осталось неучтенным только Солсбери'.
Эдмунд попытался подняться, понял, - колено больше не подчиняется приказаниям его мозга. Вопрос вылетел прежде, чем молодой человек осознал, что хочет сказать.
'Троллоп! Что с моим отцом?'
Оба мужчины обернулись в седле. 'Он мертв', ответил Троллоп.
Они поехали дальше. Вдоль моста слышались отзвуки голоса Нортумберленда, расписывавшего спутникам подробности гибели своего врага.
'... под теми тремя ивами, что растут с восточной стороны замка. Да, на этом месте... тело, вытащенное из лат и провозглашенное 'Королем без королевства!' Или без головы, ежели Клиффорд действовал в своем репертуаре! Конечно, не в обычаях обезглавливать покойника после битвы, но скажите это Клиффорду!'
Голоса пропали из сферы слышимости. На другой стороне моста Роб Апсал, пытаясь пробраться к Эдмунду, был грубо отброшен назад.
'Эдмунд... Эдмунд, я сожалею'.
Эдмунд ничего не ответил. Он отвернулся, смотря на водную гладь рядом с мостом, Роб видел лишь взъерошенную темно-каштановую шевелюру.
