Мучительные рыдания Роба перекрыли все другие звуки на мосту. Клиффорд созерцал происходящее в полной тишине, собрав вокруг себя общее омерзение. Он почувствовал это, увидел на лицах людей, солдат, тем не менее, отличающих друг от друга различные виды убийства. На их глазах произошла не гибель на поле боя, а совершилось хладнокровное убийство. Кроме того, такое которое лишило их внушительного выкупа.
'На Йорке лежала ответственность за смерть моего отца', громко произнес Клиффорд. 'Я был вправе лишить жизни его сына!' Ответа не последовало. Роб держал Эдмунда и плакал. Наконец он поднял глаза, направив на Клиффорда настолько пылающий взгляд, что один из ланкастерских солдат шагнул, - положить удерживающую руку на его плечо. 'Полегче, господин', предостерег он тихо. 'Это была проклятая часть работы, уверяю. Но все кончено, и вам ничего не исправить, даже пожертвовав собственной жизнью'.
'Кончено?' - недоверчиво отозвался Роб огрубевшим голосом. 'Кончено, по-вашему? Господи Иисусе! После сегодняшнего, все только начинается'.
Не успела Маргарита Анжуйская проехать через йоркское предместье к городу, как укрытые снегом поля заискрились прозрачным блеском, слепящем глаз, а небо над ее головой окрасилось глубоким и ярким голубым, больше свойственным июлю, чем январю.
Путешествие сквозь суровую землю западной Шотландии принесло плоды. В Линкладенском аббатстве, что севернее Дамфриса, состоялась встреча с шотландской королевой-регентшей, и осуществился договор, запечатанный предначертанным браком их детей - принца и принцессы. В ответ на обещание сдать Шотландии пограничную крепость Бервик на Твиде, Маргарита получала в подкрепление армию, которая должна была отправиться на Лондон. Она находилась в Карлейле, когда пришли новости об убийствах в замке Сандл, а при приближении к Рипону, - по пути на юг к Йорку, - Маргарита увиделась с герцогом Сомерсетом и графом Нортумберлендом и услышала развернутые и приятные подробности о гибели своего врага.
Впереди выросли белые, покрытые известняком, городские стены Йорка. Толстые сдвоенные башни и барбакан Миклгейтской заставы отмечали главный въезд в Йорк, охраняющий Горностаеву дорогу, ведущую на юг, в Лондон. Когда Маргарита приближалась с северо-запада, она предполагала войти в город через Бутемскую заставу. К ее некоторому изумлению, Сомерсет настоял, чтобы Бутемская застава была обойдена. Он предлагал совершить крюк подлиннее и предпочесть ей Миклгейтскую.
Сейчас Маргарита поняла, почему он этого хотел. Она увидела толпу, собравшуюся перед городскими воротами и готовую приветствовать свою королеву в Йорке. Господин мэр был облачен в лучшие свои голубые одежды, как и другие представители городского управления, тогда как шерифы надели красное. Наблюдалось очевидное отсутствие некоторых людей, - в Йорке нашлись те, кто попал под магнетическое воздействие графа Уорвика. Его любимая усадьба была в каких-то 45 милях на северо-запад от города в Мидлхеме. Но, в целом, перед глазами представало впечатляющее собрание, еще раз доказывающее, - Йорк основательно попал в руки Ланкастерской династии.
Честь приветствия королевы оказали лорду Клиффорду, который не относился к людям, способным отказаться от многого. Маргарита одарила его улыбкой, сначала, когда лорд опустился перед ней на колени, потом, - когда вручила руку для поцелуя. Он тоже улыбался, отдавая восхищенную дань и ее красоте, и ее шотландскому успеху.
'Господин Клиффорд, я не забуду услугу, оказанную вами мне и моему сыну. Я никогда не забуду замок Сандл.'
'Госпожа, ваша война окончена'. Он отступил, взмахнув рукой вверх - к городским воротам над их головами. 'Сюда я принес вам дань для короля'.
Маргарита, проследив направление выпростанной длани, взглянула на Миклгейтские ворота и впервые заметила, - они были увенчаны вызывающими суеверный страх пригвожденными человеческими головами, посаженными на пики.
'Йорк?' произнесла она наконец. Клиффорд мрачно кивнул, королева посмотрела наверх, доли мгновения храня молчание, затем бросила: 'Жаль, его голова не обращена к городу, господин Клиффорд. Тогда бы Йорк мог присматривать за Йорком'. Ее смех прозвучал на грани слышимости.
'Матушка?' Чудесный ребенок, ехавший на своем пони в стременах Маргариты, подтянулся ближе, глядя, как и взрослые, на Миклгейтские ворота. Королева тут же обернулась, с любовью окинула взглядом сына и взмахнула милостивой рукой.
'Они наши враги, любимый, не более того. За что следует возблагодарить господ Сомерсета и Клиффорда'.
'Все наши враги?' - спросило дитя, утратив интерес к неприглядным трофеям, помещенным так высоко, что ему сложно было их подробно рассмотреть.
'Все, за исключением одного, Эдуард', тихо ответила его мать. 'Все, за исключением Уорвика'.
'И Эдуарда Марча тоже, госпожа', напомнил Сомерсет. 'Старшего сына Йорка не было в замке Сандл, не было его и в Ладлоу'.
