Тем временем появлялись другие всадники, едущие с поля боя. Начался грабеж мертвых тел. На конце моста образовалось смятение. Солдат не отступил с нужной живостью перед одним из наездников, и тот направил на обидчика своего скакуна. Заживо впечатавшийся в парапет моста, человек в ужасе закричал и тщетно вытянулся рядом со вздымающимися боками животного. Захватчики Роба торопливо освободили путь, вытянувшись вдоль перил. Роб последовал их примеру. Он резко закаменел, чувствуя, как воздух помимо его воли выдавливается из легких. Отягощенный дурным предчувствием, Роб смотрел на всадника, приближающегося к ним с другой стороны моста. Лорд Клиффтон Скриптон-Кравен. Клиффорд, одна из рук, руководившая из-за кулис ловушкой на Уэйкфилдской пустоши. Клиффорд, чей дикий нрав уже долго был притчей во языцех, даже среди его людей. Клиффорд, известный своей хранимой безжалостной ненавистью к герцогу Йоркскому.
Эдмунд понемногу осознавал внезапно наступившую тишину. Повернув голову, он заметил рыцаря в седле, рассматривающего его, причем с немигающей напряженностью. Это необъяснимо напомнило юноше взгляд любимого кречета на первую замеченную тем добычу. Молодой человек ответил таким же пристальным взглядом, с трудом сглотнув. Странно, но язык больше не чувствовался неотъемлемой принадлежностью его рта. Почему вдруг он должен ощутить такой чисто физический страх, было необъяснимо. Словно тело пришло к пониманию того, что еще находилось в обработке мозга.
'Кто он?' Рыцарь обратился к стоящему ближе к нему солдату, не отрывая глаз от Эдмунда. Когда ответа не последовало, всадник прорычал: 'Ты не слышишь меня, глупый сын гулящей девки? Его имя! Сейчас же! Мне надо услышать, как оно произносится во весь голос!'
Мужчина казался напуганным, промямлив: 'Рутланд', как только Эдмунд вернул себе голос, нетвердо произнеся: 'Я - Эдмунд Плантагенет, граф Рутланд'.
Клиффорд знал. В голосе не было удивления, когда он чересчур мягко отметил: 'йоркский щенок'.
Он вылетел из седла, позволив узде упасть на мост, чтобы привязать лошадь. Все глаза остановились на нем. Эдмунд внезапно узнал Клиффорда, узнал его с волной страха, ощущавшейся теперь не инстинктивно, а хорошо подтвержденной действительностью. Юноша дотянулся до парапета, хотя его кости слишком сдерживали движения, помешав схватиться за поручни.
'Помогите мне подняться'.
Солдат вытянул руку, но потом отступил, быстро скосив глаза на Клиффорда, который кивнул, приказав: 'Поставьте его на ноги'.
Страх сделал солдата неловким, но не в силах Эдмунда было помочь ему, учитывая, что его собственные мускулы скручивались холодом, сжимаясь внутри от боли и ужаса. Мужчине удалось помочь молодому человеку подняться, но в процессе, ударившись вдвоем о парапет. Боль пучком лучей полетела вверх от травмированного разрывом колена, вручая тело в тиски пытке. Темнота прервалась кроваво-красной дымкой, закручивающимся жарким цветом, причиняющей страдание яркостью, померкшей затем до черноты.
Когда он пришел в себя на мосту, то оказался в звуковой осаде, то бросающейся на него волнами, то отступающей. Орали солдаты, орал Роб. Эдмунд слышал слова, но они не имели для него значения. Юноша качнулся в направлении парапета, мужчина, державший его прямо, опрометчиво отступил, так что молодой человек стоял самостоятельно. Что-то неладное происходило с его зрением, - люди казались шатающимися, размытыми. Он видел искаженные лица, скривленные рты, видел Клиффорда, а затем разглядел вытащенный из ножен кинжал в его ладони.
'Нет', произнес он с крайним недоверием. Это не взаправду. Невозможно, чтобы это могло случиться. Не с ним. Пленных не убивают. Разве Том не уверял? Том, которого тоже взяли в плен. Том, который погиб. Эдмунда стало потрясывать. Это было безумием, обманом затуманенного болью мозга. Менее часа назад он стоял рядом с отцом в большом зале замка Сандл. Вот это взаправду, но не сейчас. Не сейчас.
'Иисусе, господин, у него же связаны руки!' - закричал солдат, словно данный факт каким-то чудесным образом ускользнул от внимания Клиффорда и нуждался в его привлечении.
Зажатый до неподвижности людьми, выглядящими едва ли менее пораженными страхом, чем он, Роб резко дернулся из сдерживающих веревок и закричал на Клиффорда. 'Подумайте! Подумайте! Он сын принца и больше пригодится вам живым, чем мертвым!'
Взгляд Клиффорда на короткое время вырвал Роба из общей картины. 'Он сын Йорка, и, Богом клянусь, я отомщу'.
С этими словами он обогнул ошеломленного юношу. Роб освободился, кинулся вперед. Кто-то схватил его, но рука тут же сорвалась. Кто-то вцепился в ногу и толкнул с такой силой, что молодой человек тяжело приземлился на землю. Выплюнув кровь, он попытался подняться, и уже никто не мешал ему. Напротив, Робу позволили проползти несколько футов, разделявших его и Эдмунда.
Стоя на коленях возле умирающего друга, он пытался прижать его к себе и укачать, остановить кровь, прижав ладони, продолжая делать это долго, когда Эдмунд уже умер.
