Анна кивнула. 'Знаю'. Она взяла гребень из слоновой кости и отсутствующе крутила его пальцами. 'Но я не об этом думала, Вероника...только не сегодня вечером'. Девушка обернулась на пуфике. 'Я размышляла о Ричарде...о том, что осталось лишь два дня до того, как он умчится на юг. Два дня', - повторила она тоном немного громче шепота.
'Ваш Ричард - закаленный боевой командир, дорогая, с самой юности. Вам никогда не следует об этом забывать'.
Анна почти незаметно кивнула. 'Помню. Но, Вероника, он же неудержим. Он притягивает слишком много опасностей, даже Нед заметил. Если он-'
Она резко остановилась на середине фразы, так как в комнату вошел Ричард. Присоединившись к ним перед зеркалом, он склонился, дабы поцеловать жену и забрать у Вероники щетку.
Желая удостовериться, что Анна больше в ней этим вечером нуждаться не станет, Вероника немного задержалась, выложив ночную рубашку подруги, зубной порошок, купальный халат и мыло. После она подождала, убеждаясь, стоит ли оставаться и помогать Анне раздеваться. Анна так долго не выказывала признаков движения, представляясь вполне довольной пребыванием перед зеркалом и наблюдением за тем, как Ричард медленно и бережно проводит щеткой по ее волосам, что Вероника скрыла улыбку, думая об интенсивном расчесывании, устроенном ею лично достающим до бедер локонам подруги. Но когда Анна коснулась свободной руки Ричарда, прижав ее к своей щеке, Вероника моментально удалилась, не желая присутствовать при личных разговорах. Заперев дверь, она оставила их вдвоем.
Ей было слишком неспокойно, чтобы идти отдыхать. Пройдя по охватывающему внутренний двор закрытому переходу и снова направившись в главную башню, Вероника вошла в большой зал, уже погрузившийся в темноту, освещенный только приглушенным сиянием ее фонаря. Она могла различить исключительно сонные очертания слуг, растянувшихся на разложенных вдоль стен соломенных тюфяках. Из полуоткрытой двери светлого зала мерцал манящий свет, Вероника инстинктивно двинулась к нему, пожалев о своем порыве лишь минутой спустя, лицом к лицу столкнувшись с Френсисом.
Девушка сразу отступила, услышав, как он громко окликает ее по имени, когда она уже почти бегом возвращалась в большой зал. По извивающейся лестнице Вероника спешила в южный угол главной башни, откуда можно было спуститься к кухне и погребам или подняться на крепостную стену. Она так скоро взлетала по ступенькам, что к моменту выхода на замковую стену задыхалась.
Было бы сейчас военное положение, на карауле стояли бы дозорные. Однако, сейчас Вероника оказалась в одиночестве. Вглядываясь вниз, во тьму внутреннего двора, она не видела ни света, ни признаков жизни, факелы горели только в здании у ворот. На такой высоте ветер чувствовался сильнее, он растягивал ее пучок и вытаскивал пряди, тут же взмывающие вокруг лица. Девушка не возражала, напротив, она приветствовала прохладу на все еще пылающей коже.
Порыв ветра хлестнул скрутившимся локоном по губам, и Вероника нетерпеливо вынула держащие прическу гребни, позволяя волосам свободно лечь на плечи и отводя их от лица. Волнует ли Анну Ловелл, что Френсис может не вернуться? Будет ли она о нем плакать? Или она станет-
'Вероника'.
Девушка обернулась.
Из наполняющей лестницу тени вышел и направился к ней Френсис. Нагнувшись, он нашел фонарь и поставил его в разделяющий их проем. Веронике хотелось отпрянуть от озарившего ее света, скользнуть за спину юноши и вернуться по ступенькам к уединенной безопасности. Но она не пошевельнулась.
Некоторое время никто из них не произносил ни слова. Оба смотрели через перила за погрузившееся внизу во тьму селение. С рассветом оно снова предстанет неброским пространством ослепительной зелени, но сейчас являлось темным молчащим морем, плещущимся у внешних крепостных стен замка.
'Никогда прежде не видел тебя с распущенными волосами'. Френсис протянул руку и накрутил на пальцы несколько прядей. Когда он поднял ладонь от плеча Вероники к ее лицу, девушка начала дрожать.
'Френсис, не надо', - очень тихо произнесла Вероника, ибо, даже охваченная сейчас волнением, помнила, как ясно и четко разносились голоса тихими сельскими ночами.
Он тоже говорил почти шепотом. 'Вероника, ты должна знать, как я к тебе отношусь. Это всякий раз отражается на моем лице при взгляде на тебя'
'Господи, Френсис, не произноси этих слов...пожалуйста'. Но она снова не сделала ни единой попытки уйти, наоборот, едва дыша, очень тихо стояла. Неужели действительно будет таким грехом отправить его на войну, пообещав любовь? Что, если Френсис погибнет, не узнав о ее чувствах? Как сможет она жить дальше с подобным сожалением? Вероятно, Всевышний поймет и не станет судить грешницу слишком сурово.
Вероника закрыла глаза и тут же ощутила прикосновение губ Френсиса к своим ресницам. Его поцелуи были легкими, летящими по ее коже, подобно нежным крыльям бабочки. Когда он, наконец, приблизился к губам девушки, она больше уже не думала о грехе, покаянии или об Анне Ловелл.
'Я люблю тебя', прошептала она. 'Прости меня, Боже, но я тебя люблю...'
